Совершенно без настроения она легла спать, но сон не шел. Она снова и снова возвращалась к словам Степана, думала, зачем Глеб мог поехать в США, решила, что утром обзвонит своих лучших подруг, чтобы те поддержали ее в походе за правдой в прокуратуру или, если понадобится, в приемную губернатора. Но ее планы спутал совсем уж поздний звонок.
– Прошу прощения, что звоню так поздно. – Это был Евгений Башлыков.
Маргарита Викторовна ему обрадовалась.
– Я сегодня была в полиции, но там… – начала тараторить она.
– Погодите, я все знаю. Мой телефон был вне зоны. Я увидел, что вы звонили. Нам нужно поговорить. Желательно как можно быстрее.
– Да хоть и сейчас!
– Отлично! Тогда я скоро приеду.
Маргарита Викторовна поставила чайник на плиту и стала делать бутерброды. Вскоре Башлыков сидел на кухне и уплетал бутерброды с крепким сладким чаем. Он так измотался за день и проголодался без ужина, что никак не мог остановиться.
– Евгений Николаевич, вы мне только не говорите, что все будет хорошо. Я таким ответом уже не удовлетворюсь. Я знаю, что Глеб улетел в Америку. А может, кто-то по его паспорту улетел.
Башлыков намазал на кусок белого хлеба толстый слой клубничного варенья. В это время он думал, что сказать. Девятов разрешил ему рассказать о Глебе, но как можно меньше.
– Для начала я хочу сказать, что Глеб жив и здоров. Мне эта информация стала известна совсем недавно.
– Слава тебе, Господи! – Маргарита Викторовна перекрестилась.
– Совершенно случайно ваш сын оказался замешан в очень серьезные дела. Дела государственной важности. Именно поэтому информацию о нем практически невозможно получить. Он помогал нашим спецслужбам. Но тут, сами понимаете, я не компетентен.
– Но почему вдруг закрывают дело?
– Могу только догадываться, Маргарита Викторовна. Если ему нужно было лететь за границу, и он при этом находился в розыске, то его тут же взяли бы на границе, и он никуда бы не вылетел. Вот поэтому дело быстренько закрыли и розыск прекратили. Чтобы Глеб мог спокойно вылететь.
Женщина улыбнулась, вытирая себе платком уголки глаз, в которых заблестели слезы.
– Как же мне тяжело! Знали бы вы! В неведении столько времени. Ужасно!
– Я знаю, знаю, но вы должны понимать, что это очень серьезно. Теперь вам будет легче. Вполне возможно, что уже очень скоро все закончится и ему разрешат вам позвонить. А может, он скоро будет и дома. Но вы должны понимать, что о нашем разговоре нельзя говорить никому.
Таран понимающе закивала.
– Делайте вид, что ничего не произошло, что так же разыскиваете сына. Но я прошу вас не обращаться сейчас ни в какие органы. Ни в прокуратуру, ни к адвокатам. Вы уже знаете, что люди в это дело впутаны безбашенные. – Он кивнул, намекая на травму женщины.
– Я понимаю. Получается, мне теперь только вам можно звонить?
– Получается, так.
– А когда приблизительно он вернется? Вам не известно?
Башлыков только развел руками. Ему не было известно практически ничего.
– Мне пора. Спасибо за ужин.
– Вам спасибо за хорошие новости.
– Только помните – никому и ничего! – на пороге пригрозил Башлыков.
Он вышел из подъезда в темень ночи и тут же закурил. Неподалеку его ждала машина, но торопиться куда-то не было смысла.
«Странно все получается», – подумал Евгений с сигаретой в зубах, набирая телефон Девятова. Тот ответил сразу.
– Слушай, Балагур, я только вышел от Таран. Она знает про то, что Глеб улетел в Америку.
– Ну, это ничего. Главное, чтобы не поднимала там бучу. Остальное ерунда. Ты предупредил?
– Конечно, несколько раз сказал. Только через меня будет контактировать.
– Хорошо, это все?
– Все. У нас тут городок небольшой и новости такие же.
– А как насчет нашего дела? Удалось продвинуться?
– Есть кое-что, – неопределенно ответил Евгений.
– Будь готов. Скоро поступит команда. По всей стране синхронно. Ты можешь понадобиться.
– Здесь я.
Мысленно послав все к чертям собачьим, Башлыков сказал водителю ехать в круглосуточный магазин. Знакомый продавец не откажет стражу порядка в баклажке пива, невзирая на поздний час…
Реджис с трудом дождался, пока закончится процесс деактивации зарядов. На это ушло трое суток и одиннадцать часов. Ученые подсказали Кларку, который лично следил за ходом деактивации, что лучше давать задания по каждому региону отдельно, чтобы нагрузка на устройство была меньшей. В этом случае процесс, возможно, ускорится. Так и произошло. Первыми своего ядерного щита лишились Россия и Китай. За ними последовали КНДР, Индия и Пакистан. Последние «удары» были нанесены по Англии, Франции и Израилю.
Рой наблюдал за ходом процесса и наполнялся чувством гордости за свою страну. Наверное, с такой легкостью победы еще никто в истории не одерживал. Ни одного выстрела, ни одного погибшего героя, а страна раз – и повержена! От таких мыслей ему казалось, что он превращается в гениального полководца, стратега. Сальваторе все чаще спрашивал, когда процесс будет завершен, но это не омрачало радужных мыслей Кларка.
