Струков дипломатично упомянул стойкость турок в сражениях, но министры перебили его, и Сервер спросил напрямик:
— Скажите мне откровенно, неужели Вессель не мог долее удержаться?
— Не мог, паша, уверяю вас, — сказал Верещагин и начертил на бумаге позиции турок и русских под Шей-новом. Министры хмурились.
— Поезд, на котором мы приехали, вы, надеюсь, сейчас же отправите назад? Он стоит под парламентерским флагом.
— Я испрошу на этот счет приказания моего начальника, генерала Скобелева, — ответил Струков.
Турецкие министры отправились в карете.к русскому главнокомандующему хлопотать о перемирии, а поезд Скобелев забрал себе.
Во время переговоров в Главной квартире турки напирали на то, что Адрианополь еще не взят и взять его будет нелегко. Ночью их разбудили.
— Что, что такое?
— Имеем честь поздравить со взятием Андриано-поля!
Министры долго еще не могли прийти в себя.
А дело было так.
Верещагин шел в авангарде вместе со Струковым. Он дивился выносливости и подвижности этого генерала, такого худого, что непонятно было, в чем душа держалась. Вставал Струков рано, сам убирал свою постель, вина не пил, табаку не курил, не только за людьми, но и за лошадями смотрел, как за детьми; по ночам вскакивал по нескольку раз, чтобы лично выслушать все донесения.
В авангарде было три полка. Командиры их да еще Верещагин со Струковым и составили военный совет, когда из уже близкого Адрианополя прибыли два посланца — болгарин и грек. От имени своих общин они приглашали русских занять город. Турки, мол, уже взорвали арсенал, население боится грабежей. Турецкие солдаты покинули форты и бродят по городу.
Струков спросил у совета, можно ли занять тремя полками громадный город, вторую столицу султана.
— У нас пехоты нет, — добавил он. — Численность же турецких отрядов, расположенных в городе и вокруг города, во иного раз превышает численность нашего передового отряда.
Верещагину как младшему чином предложили первому подать мнение.
— Наступать! — сказал он решительно.
— Хорошо вам советовать, не неся ответственности! — возразил один из полковников. — А если мы наткнемся на пехоту в городе? Необходимо подождать генерала Скобелева. Я подаю голос за ожидание подхода главного отряда!
Второй полковник поддержал Верещагина, а третий не сказал ни да, ни нет. Струков молчал, и совет разошелся.
На другое утро художник проснулся и увидел сидевшего у его постели Струкова. Тот, видимо, давно ужа ждал пробуждения Верещагина.
— Я решился, — сказал генерал.
— Браво!
Посланцам было велено ехать в город. Пусть предупредят, что в знак покорности Адрианополя должны быть поднесены ключи от него.
— Да ключей нет у города, — ответили смущенные посланцы. — Где же их взять?
— Чтобы были, знать ничего не хочу! — ответил Струков.
Когда полки подошли к Адрианополю, навстречу им двинулась громадная толпа. С криками люди бросались на колени перед русскими солдатами, целовали землю, обнимали их, едва не стаскивая с седел.
И вдруг Верещагин всполошился.
— Александр Петрович, — сказал он, — нам немыслимо входить в город.
— Отчего?
— Посмотрите на эти узкие улицы... Всякий трусливый крик, всякий выстрел произведет панику. Мы-то еще ничего, а орудия совсем застрянут, не поворотишь ни одного.
— Так что же делать?
— Не входить в город. Остановиться где-нибудь здесь.
— Да где же встать?
Верещагин осмотрелся кругом.
— Вот налево гора, свернем туда.
Возвышенность оказалась идеальной боевой позицией. Город с нее был виден как на ладони. Залитые солнцем, ярко желтели его глинобитные дома, ослепительно сверкали белые стены дворцов, нацелились в небо стройные минареты многочисленных мечетей...
Прибыли духовенство всех вероисповеданий и городские власти. Струкову поднесли на блюде ключи (как выяснилось, их купили на базаре). То ли в шутку, то ли всерьез власти перестарались — к трем большим ключам добавили еще две связки маленьких. Самый большой ключ Верещагин взял себе — колоть орехи, два поменьше были отправлены главнокомандующему, а потом к Петербург.
Струков велел депутации создать совет выборных (по два человека от каждой национальности) для управления городом и доставки продовольствия русским ьон-скам. Он сказал, что за все будет заплачено русским командованием. Отпустив депутацию и построив отряд в каре, Струков поблагодарил солдат и нрпказал разбить бивак на окраине Адрианополя.
Все свои занятия в те дни Верещагин считал «мало< художественными». А дел было много. Это он в сопровождении болгарина-переводчика разъезжал по главным улицам города и оповещал паникующих жителей, что русские никого не дадут в обиду. Это он иереловил нескольких пытавшихся мародерствовать драгун и заставил Струкова распорядиться, чтобы им всыпали горячих. Продовольствия из города не поступало. Командиры частей уже начали коситься на щепетильного художника, как вдруг принесли хлеб, суп, говядину, вино и даже табак на всех.
