Долог был путь легендарного героя болгарского ополчения от Гайдуцкой долины и Метковеца до этих мест.
Какое тогда было лето? — 1827-е. Ему минуло всего двадцать лет, когда с «князем»[9] Иваном Кулиным и несколькими юнаками он перебил турецких стражников свирепого анадольца Арата Пехливана.
В 1835 году — как раз на праздник Вознесения (Спасов день) он развернул знамя мятежа в Манчово.
1841 год. С поникшей головой он стоит у пирамиды черепов: это уничтоженные завоевателями участники Нишского восстания. А в июле он получает печальную весть: отряд сербского капитана Татича, с которым воевода должен был идти на янычар от берега Дуная, разбит…
В 1856 году население его родных Долгошевцев избирает воеводу правителем, или «князем». Он защищает освящение новой болгарской церкви, сбросив греческого владыку Венедикта, потворствовавшего поработителям, в глубокий овраг.
1 июня 1850 года вместе с князем Иваном Кулиным он поднимает более трех тысяч крестьян на восстание в Видине. Мятеж стремительно разрастается и охватывает четыре области между Искыром, Балканом и Дунаем. В одном из боев всего лишь с ножом в руке бросается воевода на турок в самую гущу великой Хасановой сечи. Потом, собрав оставшихся 700 человек, они с Иваном Кулиным ведут их на крепость Белоградчик. Сколько крови, сколько надежд и сколько страшных крушений!.. Освободить родину от ненавистных поработителей — вот главная цель жизни!
После поражения он, несмотря ни на что, продолжает сражаться в горах, лесах и долинах.
И вот сам визирь привозит весть о согласии на переговоры в Царьграде. Впервые султан снисходит до того, чтобы выслушать «неверных», своих рабов. Цеко Петков, Иван Кулин и Димитр Панов-Гинин из Лом-Паланки едут к султану и ведут переговоры, но не как рабы, а как полные достоинства свободные люди. Результат этого визита — грамота на владение землей и права для народа.
Как и следовало ожидать, грамота оказывается всего лишь бумагой, а права повисают на кисточках османских фесок. Тогда летом 1852 года вместе с Димитром Тининым Петков ведет мирную двухтысячную демонстрацию к резиденции видинского правителя, чтобы в дерзкой речи высказать все то, что накипело на душе у крестьян из-за участившихся разбоев, беззаконных поборов и произвола, чинимого местными властями…
Во время Крымской кампании под Севастополем воевода Петков получает свою двадцать вторую рану. Целых три года он борется рядом с русскими плечом к плечу, по-братски деля с ними победы и поражения, радости и горе. Болгарское войско, предводительствуемое им, обращает в бегство целую англо-французскую бригаду. Русский император Николай I награждает отважного воина серебряной саблей, адмирал Нахимов лично прикрепляет к его груди золотой Георгиевский крест.
Проходят годы… Все возможное и невозможное делает неутомимый воевода для того, чтобы поднять на восстание болгарский народ. Куда только не обращается он за помощью в течение последующих пяти лет — с 1857 по 1862 год: и в Одессу, и в Москву, и в Петербург, и в Бухарест, и в Браил, и в Белград.
В Сербии они с Иваном Кулиным собирают наконец новые отряды, скупают оружие у сербских торговцев, перебрасывают ополченцев в Болгарию.
Студеной зимой 1862 года в качестве подвоеводы у Раковского с Первым белградским отрядом добровольцев он вступает в Калемегдан и вместе с Левским врезается в густые ряды турок, обороняющих эту недоступную прежде крепость.
Во время отчаянной ночной атаки 1876 года под Гредетином они с Бено Первановым, обнажив сабли, бросаются против турецких орудий… Не залечив до конца раны на груди, со сломанной рукой и перебитыми ребрами, дед Цеко бежит из лазарета, чтобы не опоздать к сбору болгарского ополчения в Плоешти…
И вот через пятьдесят лет, после почти полувека непрестанных битв, более сотни больших сражений старый седовласый гайдук, «князь», нетитулованный дипломат и защитник родины, бунтарь, борец и народный воитель, уцелевший в боях каким-то неведомым чудом, отправляется в последний победный поход, чтобы собственными глазами увидеть, как воскресает освобожденная Болгария.
Нет с ним его побратимов: Манчо Пунина, Ивана Кулина, Стефана Караджата, Басила Левского, Георги Раковского, Бено Перванова, Димитра Перванова… II не видят они сейчас, что и помину не осталось в людях от прежнего рабского страха. Не видят, как поднимаются все, от мала до велика, чтобы помочь русским братушкам наголову разбить вековых османских поработителей!
