В мегаполисе Леограде, столице Леомийской Империи, объявляется тёмный маг, который совершает детские жертвоприношения. Найден детский труп с жуткими уродствами. Полиция города мобилизуется. И цесаревич Империи Ленноз и его сестра царевна Лола присоединяются к поиску преступника, чтобы защитить свой народ и покарать зло.
Миг! Ослепительное копьё молнии с яркой вспышкой пересекло затянутый тучами небосвод, чтобы затем уступить дорогу своему вечно отстающему брату грому. Бух! Спустя пару секунд могучий раскат разнёсся по всей округе, разлетелся по лесу и полям внизу, насмешливо промчался над неспешно текущей рекой и закатился на улицы громадного города, жители которого теперь спешно готовились к встрече дождя. Некоторое время спустя первые капли и впрямь начали падать на опустевшие мостовые, перекрёстки и бульвары, на крыши многоэтажек и шпили небоскрёбов, на красивые клумбы, деревья и газоны в многочисленных зелёных парках.
Дождь усиливался с каждой минутой. Вновь сверкнула молния, опять ударил гром, уже гораздо сильнее, чем в первый раз. Появившиеся на улицах лужи жадно впитывали всё прибывающее и прибывающее пополнение от нависших над ними матерей-туч, постепенно разрастаясь. Прохожих на улицах осталось мало, только на дорогах продолжали шуршать шинами машины, да в узеньких переулках можно было увидеть каких-то бродяг, у которых крыши над головой не было уже очень давно…
И снова ударила молния, снова прогремел гром. Одинокий львёнок, печально шагающий по узенькой улочке, вздрогнул и поспешил укрыться под старой кирпичной аркой между двумя большими домами в надежде, что там его не достанет ни дождь, ни кто-то пострашнее. Забежав под обшарпанный свод арки, львёнок присел на грязный пыльный асфальт и, убедившись, что ни одна капля снаружи его не достанет, подпёр лапами голову и принялся думать.
На его золотистой шёрстке ещё чётко были видны тёмные пятнышки, которые у львов проходят с возрастом. Одет он был в простенькую старенькую курточку, на которой ещё с трудом можно было разглядеть логотип какого-то бренда; выцветшие серые шорты, которые, казалось, полностью состояли из грубо пришитых тусклых заплат; футболку, которая, судя по сохранившимся надписям, была приурочена к чемпионату, прошедшему восемь лет назад; да на голове у него сидела розовая кепка, бывшая некогда красной. Правда, на шее у него висел медный медальон с выгравированным сердечком на крышке. Сколько такой может стоить? Десять леорублей, пятнадцать? Может, даже двадцать? Для львёнка это было неважно, ведь для него эта вещица стоила больше, чем все деньги мира.
Ухватившись за своё сокровище, Лин (так звали львёнка) осторожно поднял крохотную крышечку. Оттуда на него взглянула милая львица в синем платье с серебряной подвеской на шее. Его мама, которую он никогда не знал, которая оставила ему этот медальон со своим портретом как единственную память о себе. Такая родная, знакомая и при этом совсем не известная… Если бы она была сейчас здесь, что бы она сказала? Они вместе пошли бы домой, поужинали бы, рассказали бы, как они друг друга любят? А какой бы у них был дом и что бы она приготовила? Какой бы у неё был голос? Одно-единственное фото, даже записи никакой нет. Ну почему, почему именно ему выпала такая тяжёлая доля? Лин точно не помнил, сколько он глядел на мордочку своей мамы, но когда он с щелчком опустил крышку медальона, дождь за аркой уже превратился в настоящий ливень.
Струи воды барабанили по крыше арки, и вода, натёкшая на пыльный асфальт, уже начала потихоньку просачиваться сюда, в это слабое и ненадёжное укрытие. Стараясь не думать о том, что произошло с ним в этот день, Лин сунул лапы в карманы курточки и шорт и достал оттуда маленький кусочек сыра и ломтик чёрного хлеба. Единственная еда, которая у него осталась с утра, когда он уговорил других львят, прислуживающих на кухне приюта, вынести ему хоть какие-то припасы перед его бегством. Да, Лин этим утром сбежал из приюта, где простым львятам приходилось трудиться так, будто они попали на каторгу. Он был не первым и не последним детёнышем, не вынесшим суровых условий в приюте и строгости надзирателей, и попытавшимся сбежать оттуда в поисках новой жизни. Но можно было сказать точно: он был одним из немногих, кому попытка бегства удалась. По крайней мере, Департамент полиции города, куда наверняка уже успел заявить жестокий надзиратель приюта, пока его не поймал.
Лин быстро съел свой хлеб и сыр. Тяжёлые думы уже начали прокрадываться в его голову. Львёнок понимал, что долго он так не протянет. Ему нужно было найти где-то работу. Конечно, эта работа будет тяжёлой и грязной, оплачиваться она будет плохо. Но это будет хотя бы его шанс на будущее, шанс на то, чтобы хоть как-то закрепиться в этом огромном городе с сорока пятью миллионами населения, в столице царства львов Леомии под названием Леоград. При этом он понимал, что вряд ли его возьмут даже на такую работу, ведь он, можно сказать, беглый каторжник. Если его найдёт полиция, то у его новых хозяев будут проблемы, которые никому не нужны. Эх, но попытаться-то стоит…
— Эй, парнишка! — его окликнул чей-то низкий грубый голос.
