Жрец протянул топор в сторону трона, и из него выскочила молния. Ма’элКот не защищался: сидел неподвижно и молча. Молния прожгла дыру в верхней части его одеяния, как раз на груди, одеяние вспыхнуло неестественно ярко. Кейн отпрянул от дверцы – даже сквозь узкую щель жар пламени, бушевавшего вокруг фигуры Ма’элКота, едва не выжег ему глаза.
Но вот пламя погасло, и среди пепла встал Император: с голым торсом, босой, в коротких кожаных штанах, которые одни прикрывали его срам.
Он даже не моргнул.
Но вот Император протянул вперед руку – мускулы под кожей напряглись, точно натянутые канаты, – и раскрыл ладонь. Казалось, он берет Силу прямо с неба. Но вот он сжал кулак и сделал такое движение рукой, как будто хлестнул жреца невидимым хлыстом.
Жрец вскинул топор, готовясь отразить удар, а его электрический щит снова вспыхнул красным, исполненный Силы его бога. Но ни его собственное могущество, ни преданность своему богу, ни его любовь к нему, ни смелость не помогли – невидимая Сила Ма’элКота попала в топор, символ веры жреца, и тот вспыхнул и взорвался в его руках, полыхнув, точно граната.
Жрец лишился кисти, струя крови ударила из огрызка запястья, а осколки боевого молота нашпиговали его тело, точно шрапнель. Рыцари дворца мгновенно окружили его и поволокли куда-то за статую, где скрылись из виду.
– Своей отвагой ты заслужил эту честь! – крикнул ему вслед Ма’элКот. – Облегчи путь верным.
Из стилизованной вагины статуи закапала кровь: Кейн увидел ноги, которые брыкались в воздухе, – видимо, Рыцари дворца подняли жреца и головой вперед запихнули статуе в брюхо. Значит, в торсе статуи был какой-то канал, а кровь принадлежала жрецу. Но вот ноги тоже скрылись, и Кейн услышал сдавленный стон. Руки и плечи жреца высунулись из бронзовой вагины, где он и застрял, а кровь струйками текла по его лицу и капала на бронзовый скат под ним.
Высокий, плечистый мужчина, облаченный в просторное темно-коричневое платье анхананской повитухи, вышел из-под платформы. В руках он держал меч – короткий, прямой клинок с одним режущим краем. Мужчина улыбался, явно предвкушая телесное возбуждение.
Разумеется, это был неизбежный Берн.
Увидев его, жрец закричал:
– Признаю силу Рудукириша! Признаю…
Тесак в руках Берна описал стремительную серебристую дугу в воздухе и прервал его крик. Клинок врезался в шею, с хрустом перерубил позвонки и вышел с другой стороны. Коротким точным движением запястья Берн ловко вытер клинок о голову жреца, та, как была с открытым ртом, рухнула в желоб и скатилась в бассейн, омываемая сверху потоком крови. Сердце еще продолжало работать внутри тела, исторгая из аккуратно перерезанных сосудов яркие малиновые струи. Прошло немало времени, прежде чем они сменились тонкими струйками, а затем каплями. Наконец зажим наверху ослаб, и тело упало в скользкий от крови желоб, скатилось по нему и безвольно затихло в бассейне.
За всем этим безмолвно следила с платформы зачарованная толпа.
И дело пошло: Рыцари дворца выстраивали людей в очередь к статуе, а те по собственной воле повторяли путь жреца. Каждый участник Ритуала лил себе на голову кровь из золотистой чашки, повторял клятву и нырял головой вперед в бронзовое брюхо, откуда выскальзывал уже через вагину. Вновь рожденный плюхался в желоб и съезжал в бассейн. Там Рыцари дворца помогали ему – или ей – выбраться на пол и уводили прочь, чтобы отмыть от крови и перевязать рану на запястье.
Время от времени без видимых причин или знаков со стороны Ма’элКота кто-то застревал в вагине головой вниз, и тогда клинок Берна снова рассекал воздух, и человек падал в бассейн по частям: сначала голова, потом тело. Трупы никто не вынимал, так что живые люди падали на жуткую подстилку из мертвых.
Ма’элКот переступил через кучку пепла, бывшую некогда его одеждой, вернулся к трону и сел. Потом вздохнул и задумчиво спросил:
– Ну, что ты об этом думаешь?
Кейн зачарованно следил за потоком мужских и женских тел, съезжавших по желобу в бассейн.
– Гм… э-э-э… жутковато как-то, нет?
– Рождение не бывает иным, – ответил Ма’элКот.
– А как ты решаешь, кому выжить, а кому умереть? Кто решает, кому отрубить голову?
– Каждый решает за себя, – сказал Ма’элКот, и на его лице постепенно начала проступать улыбка.
– В смысле?
– Не скажу.
– Почему?
– Я высказался достаточно ясно. Больше тебе знать не положено… пока. Если выживешь, сам поймешь.
– В смысле – если выживешь? Ты что, хочешь и меня пропустить через эту штуку?
Ответом ему была улыбка.
– С чего ты планируешь начать поиск Шута Саймона? – спросил Император задумчиво. – Я уверен, что ты уже что-нибудь придумал.
– Кое-что, – ответил Кейн, который размышлял над этим делом всю прошлую ночь и составил план, одновременно простой и изысканный, в точности отвечавший его характеру и, как он надеялся, достаточно смелый, чтобы заворожить многих. – Я собираюсь выкрасть пленников из твоего Донжона.
– Вот как?
