Ясность сознания то возвращалась к Дункану, то снова покидала его – таково было обычное действие лекарств, – и Хари выслушал немало отцовских фантазий на тему прошлого, той жизни, которая была у него до декастации и в первые годы после, когда еще не умерла мать и они жили одной семьей. В бреду Дункан то заставлял Хари отвечать урок геометрии, то посылал измерить температуру матери. Хари даже испугался того, как легко ему далось это погружение в отцовские фантазии, как точно он соответствовал малейшему его желанию.
Дункан тоже это заметил и заговорил об этом в момент очередного просветления:
– Ты хорошо подыгрываешь, Хари, без усилий… Конечно, я сам вбил это в тебя. Пока ты был мал и не мог дать мне сдачи, я часто пускал в ход кулаки, я помню… Твое умение играть принесло тебе богатство и славу, а теперь оно тебя и убьет. Понимаешь, ты так хорошо делаешь то, чего от тебя ждут, что никто уже и не помнит: ты не обязан. Никто не обязан все время делать то, чего от него ждут. Ты обманул их, заставив думать, что ты и есть Кейн; ты даже себя обманул и сам в это поверил. Но проблемы не всегда надо решать кулаками, Хари. Так делает Кейн. И там, в офисе Председателя, тоже был Кейн. Председатель обидел тебя, Хари, и твоей первой реакцией было избить его до бесчувствия голыми кулаками, но это не твоя реакция, а Кейна, единственный способ, который он знает. Ведь у него нет выбора.
– А у меня что, есть? – вздохнул Хари и пожал плечами.
– Конечно. Способов сколько угодно, Хари, а ты слишком умен, чтобы попасться на такую примитивную наживку. Не дай себя обмануть, парень. Пусть весь мир думает, что Кейн – это ты и что ты сам в это веришь. Но это неправда. И никогда не было правдой. Тебе по роли положено смотреть прямо в глаза обстоятельствам?
Хари неловко заерзал:
– Ну, в общем, да…
– Значит, брось. Притворяясь Кейном, ты притворяешься, будто ты меньше, чем ты есть. И что мир хуже, чем он есть. А значит, ты обманываешь себя так же, как оптимистка Поллианна. А знаешь, зачем ты это делаешь? Чтобы оправдать свое поражение. Но ты не можешь потерпеть поражение. Не сейчас. Ставки слишком высоки.
– Ну и что мне делать? Как поступить? – устало вздохнул Хари. – Меня обложили со всех сторон.
– Во-первых, перестань ныть. Во-вторых, прекрати обманывать себя. Пусть Председатель думает, что ты – это Кейн, пусть так думает Император, кто угодно, но только не ты сам. В этой роли ты дошел до края. Люди уже двадцать лет смотрят твои Приключения, и никто до сих пор не знает, что ты не только сильный, но еще и умный. Начинай делать свои крохотные шажки, Хари, – дюйм за дюймом, к свету. И верь, что если ты будешь упорно идти своим путем, то рано или поздно окажешься там, откуда до цели останется всего один бросок. Ты знаешь своего врага, но он-то тебя еще не знает. Кольберг думает, что он в безопасности, пока ты не можешь дотянуться до него руками.
– Пап… ты… э-э-э… тебя послушать, все так просто… – сказал Хари, покачав головой.
– Может, так и есть, – просипел Дункан. – Знаешь, если я чокнутый, то это еще не значит, что я всегда не прав.
Он перекатил голову набок и стал смотреть в окно.
Скоро он заговорил – рассеянно, словно издалека:
– Можно же человеку… немного гордиться… единственным сыном.
Хари тяжело сглотнул и часто заморгал – в уголках глаз вдруг стало горячо и влажно.
– Значит, – заговорил он, – мне надо подумать, кто может взять мою сторону в этом деле и кто настолько силен, чтобы Студия не могла просто вытереть об него ноги и пойти дальше.
Потом они еще поговорили; было уже далеко за полдень, когда Хари поехал домой. В такси он набрал личный номер Марка Вайло, и коротышка-Бизнесмен ответил:
– Хари! Какие новости, малыш?
– Марк, у меня есть к тебе просьба. Большая.
– Проси чего хочешь, парень. Ты так мне помог. Она подписала контракт на «Зеленые поля» сегодня утром…
– Она еще с тобой?
Вайло покачал головой:
– Нет, улетела на Кауаи. А что?
– Это и есть моя просьба, – ответил Хари. – Устрой мне аудиенцию с Шермайей Доул.
– Это просьбишка, малыш, – сказал Вайло и широко ухмыльнулся. – Немолодая вдовушка на все готова, смекаешь?
Хари сделал глубокий вдох. «Короткими шажками к свету», – напомнил он себе.
– Тогда, может быть, сегодня?
Саржевый костюм Берна ярко алел в толпе серых кожаных мундиров. В караульной башне моста Рыцарей на стороне Старого города собралось около двухсот мужчин одинакового сложения и роста – все столичное подразделение Серых Котов.
Угрюмая решимость стерла с их лиц следы ночных попоек и грубых забав. Все знали, что вскоре им предстоит снова сразиться с Шутом Саймоном; каждый помнил тех шестерых, кого зарезали в неудачном рейде шесть дней тому назад; каждый потерял тогда товарища, а то и закадычного друга.
И каждый поклялся, что отомстит.
