– О да, меня, конечно, тоже, но я все же не понимаю, как я могу в это вмешаться. Ведь они ничего плохого не сделали.
– Они не сделали ничего, что шло бы вразрез с законом, – возразил Хари. – Плохого они сделали очень много.
– С вашей точки зрения, конечно: я понимаю.
– Вы не могли бы приналечь на него немного?
– Прошу прощения?
– Слегка припугнуть Кольберга. Чтобы он вел себя как следует.
Доул развела руками.
– Это вряд ли. Какую угрозу я могу для них представлять? Студия – это публичный траст, – сказала она просто, – созданный именно для того, чтобы противостоять любому стороннему давлению. Мне очень жаль.
Хари опустил голову, а сам продолжал судорожно сжимать и разжимать кулаки. Кейн рычал в тесноте его грудной клетки, и на одну дикую секунду Хари показалось, что он сейчас возьмет над ним верх, так что он вскочит и привычными движениями умертвит обоих.
Но он сжал зубы и напомнил себе, что перед ним не враги. В груди у него все пылало; он никак не мог забыть, что включи он экран с «Обновленным приключением» прямо сейчас, то в углу картинки увидит часы, отсчитывающие секунды жизни Паллас Рил.
Нет, ну должно же что-то быть, должно…
– Погодите-ка, – сказал он вдруг и поднял голову. – Вы же Патрон Шанны. Она официальный представитель трех или четырех ваших компаний. То есть она что-то вроде вашего корпоративного символа, так ведь?
– Да, – сказала Доул с сомнением.
Вайло тряхнул головой:
– Не вижу, при чем тут это.
Но Хари уже вскочил. Его глаза сверкали, руки, казалось, черпали вдохновение прямо из воздуха.
– Но-но-но – как же вы не понимаете? Это придает Шанне действительную стоимость в глазах компаний, которые она представляет, и эту стоимость, возможно, можно каким-то юридическим фокусом отделить от ее профессиональной деятельности Актрисы.
Вайло скептически нахмурился:
– Ты собираешься судиться со Студией, используя закон о товарном знаке?
– Почему бы и нет? – воскликнул Хари. – Почему нет? Сознательно планируя ее смерть, Кольберг тем самым посягает на ее ценность в качестве представителя, разве нет? А потеря продукта узнаваемости из-за перехода на новый товарный знак приводит к убыткам…
– Но это же просто смешно, – возразил Вайло. – И неслыханно. Черт, даже если это сработает, такой прецедент вмиг поставит под удар всю деятельность всех студий. Никто из них не сможет отправить Актера даже в самое скучное, ни капли не рискованное Приключение, не поставив под удар его или ее ценность как товарного знака и чьего-то представителя…
Но Хари было уже не до возражений Вайло: он так внимательно следил за сменой выражений на гладком доброжелательном лице Доул, что даже дышать забыл.
Сначала она сомневалась, что вполне естественно, но потом задумалась и сейчас, похоже, была близка к какому-то решению.
– Но это же… – она протянула руку и коснулась руки Хари, – это же великолепно! Ну и что, что такого никто никогда не делал? Артуро Кольберг сознательно уменьшает доход от бизнеса, не состоящего в конкурентных отношениях с его компанией, и к тому же пользуется неприкосновенностью служащего общественного траста. Да я смогу добиться приказа о прекращении противоправного действия против него раньше, чем закончится рабочий день.
Она встала, по-прежнему держа его за руку, которую он прижимал к груди, и вдруг обняла его.
Хари и Вайло переглядывались поверх плеча Доул, пока она не разжала объятий. В глазах у женщины блестели слезы.
– Я всегда знала, что ты любишь ее по-настоящему, – сказала Доул. – Что это не простое притворство. Я это чувствовала. Спасибо тебе за то, что ты придумал, как мне помочь тебе спасти Шанну.
Хари почувствовал, как по всему его телу бегут колючие мурашки: отчасти из-за огромного контраста между ним и Доул, снизошедшей с высоты своего общественного положения до него, бывшего Трудящегося, а отчасти в предвкушении скорой победы.
Лицо Доул вдруг посуровело.
– И вот еще что я тебе скажу: если мы добудем хотя бы малейшее доказательство, которое будет иметь вес в глазах судей, то я клянусь тебе – я не остановлюсь ни перед чем до тех пор, пока этот гнусный человечишка не будет раздавлен, подобно червю. Ему не удастся испробовать то же на ком-то другом. Конечно, это будет нелегко: ты знаешь, что архивы студий и их протоколы неприкосновенны…
– Я знаю, – прошелестел Хари, которому от волнения изменил голос. «Шажок за шажком к свету».
– Но я что-нибудь придумаю. Вот увидишь. Так или иначе, я раздобуду то, что тебе нужно.
– Я верю, что вы это сделаете.
Тут Доул отвернулась и сказала в воздух:
– Роберт.
Облачко пара вылетело из вентиляционной решетки в склоне горы, и лазерные лучи, скрестившись, вылепили из пара полноразмерную подвижную копию ее мажордома.
– Госпожа?
