Возвышавшийся над ним император, сейчас особенно походивший на собственное изображение в Большом зале, поднял кулак, словно намереваясь сокрушить Кейна, но потом опустил его.
— Я стану еще хуже тебя, если накажу тебя за собственное преступление, — пророкотал он.
Кейн огромным усилием воли поднял себя сначала на колени, а затем, подождав мгновение, чтобы голова перестала идти кругом, рывком встал на ноги и снова отряхнулся.
«Фокус в том, — подумал он, — чтобы держать этого типа в страхе, — тогда он ничего не сообразит. Как бы он ни был умен, в ярости он забывает пользоваться головой».
— Вот что я хочу знать, — неторопливо проговорил он. — Когда это ты успел стать таким нытиком?
Император приоткрыл рот и снова закрыл его. Глаза выкатились из орбит, жилы на шее напряглись.
— Ты смеешь…
— Я все смею, — ответил Кейн. — Поэтому я тебе и нужен. Может, перестанешь ныть и что-нибудь сделаешь?
— Сделаю? — повторил Ма'элКот с горящими глазами, — Я покажу тебе, что я сделаю.
Он вытянул руку так быстро, что Кейн не успел увернуться. Пальцы Ма'элКота снова сомкнулись на вороте куртки и подняли Кейна в воздух.
«Что-то мне это начинает надоедать, — подумал убийца. — Сколько можно болтаться в воздухе!»
Ма'элКот поднял глаза вверх и сделал свободной рукой какой-то жест. Не предупредив Кейна, он чуть присел и подпрыгнул до самого потолка, словно его собственный вес и вес его груза ничего для него не значили.
Кейн невольно сжался, увидев приближающийся камень, однако в следующее мгновение пролетел сквозь него, как сквозь туман. Они оказались в дымном ночном воздухе над городом. Ма'элКот устроился на затвердевшем камне под ногами — они стояли на вершине Сумеречной башни дворца Колхари.
Под яркими чистыми звездами внизу горели костры, и звезды понемногу исчезали под густеющим дымом, а потом в ночи светились только оранжевые пожары, пожиравшие город.
— Ни дуновения, — пробормотал Ма'элКот, — а огонь распространяется. И растет.
— Ага, — согласился Кейн. — Думаешь, это случайность? Ма'элКот вытянулся и расправил грудь, словно намереваясь вздохнуть. В его глазах появилось что-то дикое, первобытное; они, казалось, полыхали, отбрасывая на камни вокруг ярко-изумрудный свет.
— Неужели они думают, будто я стану покорно наблюдать за этим и позволю им сжечь мой город?!
Не успел Кейн ответить, как Ма'элКот воздел руку к небесам, как бы призывая высшие силы. Кейн видел этот жест прежде, в Большом зале, и успел отпрыгнуть, когда кулак Ма'элКота рассек воздух. Вокруг загремел невиданной силы гром — казалось, сейчас сама башня рассыплется под ногами.
Далеко внизу на восточной оконечности Старого Города, у самой Сторожевой башни, языки огня, лизавшие огромное здание, внезапно замерли и исчезли, словно их и не было. С пожарища не поднимался даже дымок.
«Боже всемогущий!» — Кейн тряс головой, чтобы прекратить звон в ушах, который был едва ли не сильнее грома. Он не мог даже представить себе необходимых для такого чуда сил. Этого не могла никакая магия.
«Да есть ли у него пределы?»
Когда Ма'элКот снова поднял руку к небу, Кейн произнес:
— Это довольно глупо, не находишь? Император повернулся к нему, не опуская руки. Глаза опасно горели зеленым светом.
— Осторожнее, Кейн…
— Ладно-ладно-ладно. Пригрозишь как-нибудь в другой раз, идет? Подумай сам, что ты делаешь, Ма'элКот? Неужто собираешься стоять так всю ночь, расшвыривая Силу направо и налево без особого смысла? Через час, возможно, даже скорее, каждый задутый пожар разгорится снова, причем станет еще больше.
Рука императора опустилась, глаза начали тускнеть.
— Это правда. Это сущая правда. Я слишком мелочусь. Буря, — в отчаянии добавил он, — могла бы помочь мне, она потушила бы все огни и разогнала бунтовщиков по домам, но… но я отослал облака в Каарн. Понадобится много часов, чтобы вызвать бурю. А до тех пор Анхана горит; я не смогу тушить огни, пока буду пытаться вызвать бурю, и не смогу вызвать бурю, пока…
Его голос стих, и Кейну даже стало немного жаль его.
— Да, дело плохо. Кстати, у меня есть для тебя еще одна новость. Пока она хуже всего, что уже случилось.
— Еще хуже?! Кейн кивнул.
— Ты видишь только внешнюю сторону. Результаты, так сказать. А ты поищи причины. Знаешь, почему начались эти мятежи?
— Ну, от страха, наверное…
— Ты прав. — Кейн оглядел город и глубоко вдохнул, делая точно выверенную паузу.
— Люди боятся, что ты — актир.
Он вновь взглянул на Ма'элКота — какова будет его реакция.
Императора словно ударили дубинкой. Его горло подергивалось, и он едва смог выдавить одно-единственное слово:
— Как?
— Ты сам виноват, — пустился в объяснения Кейн, изо всех сил скрывая удовлетворенность. — Ты перепугал людей своей охотой на актиров. Тебе удалось подавить их страх перед актирами, но люди вполне естественно начали бояться тебя. Говорю тебе, здесь замешан король Канта.
