— Но это неплохой фокус, а неплохой фокус лучше доказательства. — Я непринужденно улыбаюсь и киваю на Паславу. — Спроси его сама.
Паслава не ждет вопроса от Кайрендал. Он наклоняется вперед, сжимает иссохшую руку в кулак и кладет ее на стол рядом с кружкой пива. Стоящая на столе лампа бросает на его впалые щеки черные тени,
— Это правда. Имея двадцать тысяч свидетелей, Ма'элКот не сможет оправдаться или что-либо объяснить. Случившееся подорвет дух армии. Когда же не станет армии и некому будет поддерживать контроль над городом — и над Империей, — власть попадет в руки первому, кто будет готов схватить ее.
Они переглядываются; в их глазах светится вожделение. В комнате Кайрендал воздух неподвижен, как в могиле; пламя лампы словно тонет в нем. Моя наигранная простота начинает действовать на собеседников; заразившись прекрасно сыгранной уверенностью, они уже не сомневаются, что свержение Ма'элКота — задача вполне посильная, и сама возможность этого делает желание попробовать непреодолимым.
Мятежи — дело другое, сейчас они уже не зависят от нас. Когда их подавят с помощью армии, а главных агитаторов арестуют, кантийцев среди них не будет. Нет, тут иное: король и Кайрендал уже видят Империю без Ма'элКота, армию без командования, Анхану без законов.
Их уже несет по течению силой, которая превышает даже местную гравитацию. Мы вчетвером, сидя вокруг стола — изображение Ма'элКота смотрит на нас из святилища в углу, — можем разрушить Империю. Жажда в их глазах сродни желанию ребенка разбить свою единственную новую игрушку в день рождения; эта жажда сродни той, что поднимает мятежи в рабочих трущобах, когда мы поджигаем собственные дома и пляшем вокруг костров; эта жажда заставляет воюющую армию грабить и жечь.
Иногда мы разрушаем только потому, что имеем такую возможность. В подобные моменты разрушение — всего лишь своеобразная забава, источник удовольствия.
Не поймите меня неправильно, Я не сторонник такой жажды разрушения.
Но я рассчитываю именно на нее.
Король наклоняется вперед.
— Тогда зачем вообще вести туда наших ребят? — спрашивает он. — Нам понадобится каждый человек, чтобы захватить город после начала драки. Зачем рисковать рыцарями и половиной простых кантийцев?
Я загадочно изрекаю:
— Хаос порождает новые возможности. Он не желает сдаваться так легко.
— Возможности — для чего?
Всякий раз, сталкиваясь со свойственным королю прагматизмом, я могу только бить по его слабым местам, делая вид, что козырная карта всегда у меня на руках, сколько бы раз я с нее ни ходил.
— Я уже объяснял тебе — я хочу спасти Пэллес Рил. Его глаза на миг стекленеют: заклинание Очарования все еще работает, хотя его действие и слабеет.
— Но как?
— Этого я тебе не скажу.
— Почему?
— Потому что не могу. — Это слишком многое выдаст моим зрителям там, дома. — Мне нужен от кантийцев только небольшой мятеж, такое концентрированное восстание, Я хочу, чтобы кто-нибудь держал Котов и констеблей подальше от меня, пока я буду спасать Пэллес. Остальное не важно. А революция? Она придет сама собой — вот тогда и будете волноваться.
Король моргает.
— Коты…
— Ты сам хочешь, чтобы они были там, — многозначительно говорю я. — Сам хочешь, чтобы они все — ну, или почти все — собрались в одном месте. — И ждали нас.
— Само собой. Но они будут ожидать небольшую отборную группу. А если ты возьмешь всех Рыцарей Канта, то запросто угробишь Берновых котиков.
— Как же, угроблю — под грудой тел своих ребят!
— Тебе необходимо разбить Котов, — категорически заявляю я. — Это лучшие бойцы Империи, и не только бойцы, но и умело действующая группа. Их боятся абсолютно все; черт, да они могут помешать мятежу, просто держа в страхе армию. Никто не желает пересекать им дорогу.
— Особенно я, — мрачно соглашается король.
— С другой стороны, они могут уклониться от боя. Король качает головой.
— Ты их не знаешь. Падение Ма'элКота не подорвет их дух. Берн внушил им, что они больше, чем обычные люди. Я поворачиваюсь к заклинателю.
— Твоя специальность — контроль над толпой, так? Можешь ты применить какую-нибудь магию, которая перепугала бы их?
— Теоретически могу, — медленно говорит Паслава. — Но у меня не те Силы, чтобы отыскать их в огромной толпе и заставить перетрухнуть — особенно если меня засечет император Ма'элКот.
Я хмыкаю.
— Сколько тебе нужно Силы?
Я запускаю два пальца в набедренные ножны от метательного кинжала и достаю один из грифоновых камней с той самой сетки. Камешек катится по столу, и рука Паславы бросается на него словно гремучая змея. Он издает длинный шипящий вздох, поднимает камень и рассматривает его в свете лампы с неприкрытым вожделением. Глаза Кайрендал расширяются, сверкают в свете лампы и с завистью перескакивают с камня на меня и обратно.
— О-о, — благоговейно тянет Паслава. — О-о… Я никогда даже не видел камня такого размера. Он безупречен. Великолепен!
— Хватит тебе? — спрашиваю я, уже зная ответ.
— О да, — говорит он. — Хватит за глаза.
