Сначала Вин предстояло доказать себе самой, что ей можно находиться среди аристократов, что она такая же, как они. Впрочем, разве любовь Эленда не служила доказательством?
«Это… правда, — подумала Вин. — Я могу быть и тем и другим. Почему мне понадобилось столько времени, чтобы понять?»
— Прошу прощения, дамы, — услышала она позади.
Вин повернулась, с улыбкой наблюдая, как женщины расступаются перед Элендом. У самых молодых лица сделались мечтательными, когда они увидели его фигуру воина, мужественную щетину и белый императорский мундир. Вин подавила вспышку раздражения: она-то полюбила его задолго до того, как он стал воплощением мечты.
— Дамы, — продолжал Эленд, — леди Вин подтвердит, что я не страдаю избытком хороших манер. Само по себе это не так уж страшно. К несчастью, меня еще и в весьма малой степени волнует собственное пренебрежение правилами приличия. Поэтому я украду у вас свою жену и эгоистично присвою себе ее время. Я бы извинился, но мы, варвары, обычно так не поступаем.
И он с улыбкой подставил Вин локоть. Улыбнувшись в ответ, она взяла его под руку и позволила увести прочь от стайки женщин.
— Я подумал, тебе нужна передышка, — сказал Эленд. — И представить боюсь, что ты чувствовала в окружении целой армии ходячих пудрениц.
— Благодарю за спасение. — Вин не стала объяснять, что на самом деле все было совсем по-другому.
Откуда он мог знать, что она внезапно ощутила с ними некое родство? Кроме того, оборки и макияж не делали их безобидными, — это Вин с легкостью усвоила еще в первые месяцы выхода в свет. Продолжая размышлять, она даже не замечала, куда ее ведет Эленд, а когда поняла, резко остановилась.
— Площадка для танцев?
— Именно.
— Но я не танцевала почти четыре года!
— Я тоже. Но было бы ужасно упустить такой шанс. Мы ведь с тобой так и не потанцевали.
Что правда, то правда. Лютадель охватил бунт до того, как у них появилась такая возможность, а потом уже стало не до балов и легкомысленных поступков. Вин знала, что Эленд понимает ее тоску о несбывшемся. Он пригласил Валетт Рену танцевать в тот вечер, когда они впервые встретились, и она отказала. До сих пор Вин чувствовала себя так, словно потеряла в тот первый вечер что-то необыкновенно важное.
И вот сейчас она взошла вместе с Элендом на чуть приподнятую площадку для танцев. Пары начали шептаться, и, когда музыка смолкла, все торопливо покинули площадку, оставив императора и императрицу наедине. Эленд положил руку на талию Вин, развернул к себе, и та ощутила предательское волнение. Со стороны они словно превратились в фигуру из белых линий и черных изгибов.
«Наконец-то… — подумала она, разжигая пьютер, чтобы унять дрожь, — наконец-то я с ним танцую!»
В тот момент, когда снова заиграла музыка, Эленд вытащил из кармана книгу. Одной рукой он держал Вин за талию, в другой — сжимал книгу, делая вид, что читает.
— Ты что себе позволяешь? — сердито спросила императрица и стукнула его по руке.
Император повел ее в танце, не отрываясь от своего занятия.
— Эленд! Это же такой торжественный… особенный для нас момент!
Он посмотрел с невероятно лукавой улыбкой:
— Что ж, я как раз и хотел сделать его еще более особенным. В конце концов, ты же танцуешь не с кем-нибудь, а со мной.
— В первый раз!
— Тем важнее убедиться, что я окажу на вас правильное впечатление, мисс Валетт!
— Ох, да что же… Может, просто уберешь книгу?
Улыбка Эленда сделалась шире. Он убрал книгу, взял жену за руку и начал танцевать как положено. Вин покраснела, увидев потрясенные лица собравшихся вокруг танцевальной площадки. Они явно не имели ни малейшего представления о том, как следует расценивать поведение Эленда.
— Ты варвар, — бросила ему Вин.
— Варвар, который читает? — Эленд выглядел беспечным. — Хэм придет от этого в восторг.
— Скажи честно, где ты вообще взял эту книгу?
— Один из слуг Йомена нашел ее для меня. В дворцовой библиотеке. Я знал, что она там будет. «Суд над памятником» — весьма известный труд.
— Откуда мне знакомо это название? — нахмурилась Вин.
— Именно ее я читал в тот вечер на балконе в крепости Венчер. Когда мы впервые встретились.
— Ох, Эленд, это же почти романтично! Есть такой особый вид романтики, за который жене хочется прикончить мужа на месте.
— Я знал, что ты оценишь.
— Ты сегодня в отличном настроении. Давно я тебя уже таким не видела.
— Знаю. — Эленд вздохнул. — Честно говоря, Вин, я чувствую себя немного виноватым. Я переживаю, что был во время разговора с Йоменом слишком непринужденным. Он такой чопорный, что во мне проснулись старые привычки — те самые, что заставляли насмехаться над людьми вроде него.
Он вел в танце, а Вин смотрела и слушала.
— Ты стал похож на себя. Это хорошо.
— Из человека, которым я был, получился плохой король, — парировал Эленд.
— То, что ты узнал о королевской власти, никак не связано с тем, кто ты есть на самом деле, — не согласилась Вин. — Что мешает быть уверенным и решительным, оставаясь при этом самим собой?
— Я в этом сомневаюсь, — покачал головой Эленд. — Сегодня мне уж точно следовало бы вести себя более строго. Обстановка сделала меня небрежным.
