Когда-то его голос не был таким властным. Когда-то… Император вышел из тумана, одетый в неизменный белый мундир — тот, что был еще чистым, — лицо его посуровело из-за случившихся смертей. Вин чувствовала алломантическое прикосновение Эленда ко всем, кто находился поблизости. Воздействие на эмоции должно было лишь слегка приглушить боль, поэтому он не стал действовать в полную силу. Полностью устранять скорбь от потери близкого человека Эленд считал неправильным.
— Мой господин! — послышался ответный возглас Фатрена, а вскоре и сам он подошел к Эленду и Вин. — Это катастрофа!
— Все не так плохо, как кажется, лорд Фатрен, — возразил Эленд. — Я уже объяснил: большинство из заболевших выздоровеют.
Фатрен остановился возле пня, на котором сидела Вин. Потом оглянулся и посмотрел в туман, наполненный плачем и стонами своих людей.
— Не могу поверить, что мы сделали это. Не могу… не могу поверить, что вы уговорили меня вывести их в туман.
— Твоих людей нужно было вакцинировать, Фатрен, — твердо сказал Эленд.
Он не лгал. На всех горожан не хватило бы палаток, и потому оставалось лишь два выхода. Бросить их в умирающем городке или силой увести на север — заставить выйти в туман и посмотреть, кто умрет, а кто выживет. Жестоко, но рано или поздно это все равно бы произошло. Даже понимая причины, почему так пришлось поступить, Вин чувствовала себя ужасно.
— Что же мы за чудовища? — приглушенно проговорил Фатрен.
— Такие, какими должны быть, — откликнулся Эленд. — Займись подсчетами. Узнай, сколько человек умерло. Успокой живых и пообещай, что от тумана больше никакого вреда не будет.
— Да, мой господин. — Фатрен удалился.
Вин проводила его взглядом.
— Мы их убили, Эленд, — прошептала она. — Мы их обнадежили. Мы заставили их покинуть город и прийти сюда, чтобы умереть.
— Все будет хорошо. — Эленд положил руку ей на плечо. — Так лучше, чем медленно умирать в том городке.
— Мы могли предоставить им выбор.
— Нет никакого выбора, — покачал головой Эленд. — Через несколько месяцев туман укроет их земли полностью. Им пришлось бы или запереться в домах и умирать от голода, или выйти в туман. Лучше уж мы заберем их в Центральный доминион, где еще достаточно света, чтобы выращивать зерно.
— От правды не легче.
Эленд стоял посреди тумана, под дождем из пепла.
— Не легче, — согласился он. — Я соберу колоссов, чтобы они похоронили умерших.
— А раненые?
Тех, кого не убивал, туман укладывал в постель на несколько дней — иногда больше — с судорожными припадками. Если пропорция и на этот раз будет такой, как всегда, в последнюю группу должна была попасть почти тысяча горожан.
— Когда мы завтра отправимся в путь, колоссы понесут их. Доберемся до канала и там погрузим на баржи.
Вин не любила чувствовать себя беззащитной. Все детство она провела, прячась по углам, а в юности стала тихим ночным убийцей. И вот теперь на одной из главных дорог Южного доминиона, в сопровождении пяти тысяч усталых горожан, ей было не по себе, и Вин ничего не могла с этим поделать.
Она шла на некотором расстоянии от горожан — рожденная туманом никогда не ездила верхом — и пыталась как-то отвлечься от мыслей о людях, которые умерли накануне вечером. К несчастью, Эленд с Фатреном и другими городскими старейшинами были заняты переговорами. Вин осталась в одиночестве.
Если не считать ее колосса.
Массивное чудище неуклюже топало следом. Вин держала его под рукой отчасти ради удобства: присутствие монстра вынуждало горожан держаться подальше. Смотреть в их испуганные, обиженные предательством глаза было выше ее сил. Только не сейчас.
Никто не понимал колоссов, и Вин не являлась исключением. Она обнаружила скрытый алломантический механизм для управления ими. Но всю тысячу лет своего владычества Вседержитель держал колоссов отдельно от людей, не позволяя распространять о них иные сведения, кроме тех, что касались их жестокости и мастерства в бою, а также примитивной звериной природы.
Даже сейчас Вин чувствовала, как колосс дергается, пытаясь вернуть себе свободу. Ему не нравилось быть в чьей-то власти — ему хотелось напасть на ту, которая его поработила. К счастью, это было невозможно: Вин контролировала его и будет контролировать наяву и во сне, с горящими металлами и без, если только кто-то не украдет у нее эту тварь.
Хоть их и связывали узы, колосс все равно оставался загадкой. Вин подняла голову и встретила взгляд налитых кровью глаз. Кожа на лице чудовища была натянута, нос полностью расплющен. Возле правого глаза она треснула, и рваная рана протянулась до угла рта; из-под свисавшего синего лоскута виднелись красные мышцы и окровавленные зубы.
— Не смотри на меня, — медленно проговорила тварь.
Слова прозвучали невнятно, отчасти из-за того, что губы монстра были растянуты в разные стороны.
— Почему?
— Ты считаешь, что я не человек, — пояснил колосс в неторопливой манере, обычной для его собратьев. Словно приходилось обдумывать каждое слово.
— Ты не человек, — подтвердила Вин. — Ты что-то другое.
— Я буду человеком. Мы убьем вас. Заберем ваши города. И станем людьми.
