Во дворе было тихо, кругом — ни души, только слегка запорошенные снегом машины, между двумя из которых Саша и припарковал «Оку». Я пригляделась к железным коням: старье, наверное, давно тут гниют, позабытые хозяевами и по нескольку раз перепроданные по доверенности и теперь уже годящиеся лишь в металлолом. Фонари нигде поблизости не горели, окна в домах — тоже. Я посмотрела на часы: неудивительно — дело близится к трем ночи. Мне стало страшно. А если вдруг кто-то меня заметит? Что я смогу сделать? У меня нет никакого оружия, приемами я не владею. Скорее бы вернулся Саша! Только бы вернулся!
У меня застучали зубы — не от холода, печка-то у меня хорошая, да и я сама была в теплой шубке. А если Саша не вернется? Как я буду отсюда выбираться?
Выберусь, тут же сказала я себе. Я же не ребенок. Я вполне самостоятельная молодая женщина, причем начавшая собственное расследование. Я им всем еще покажу! Саше, отцу, другим…
Я так глубоко погрузилась в собственные не очень веселые думы и так сильно себя жалела (не могла не жалеть), что резко подпрыгнула на сиденье от легкого стука в окно.
В первое мгновение Сашу не узнала: он накинул пуховик.
Я с огромной радостью открыла ему дверцу, он закинул назад вместительную сумку, в которой позвякивал металл, и плюхнулся на место пассажира.
— Ты поведешь, — сказал он. — Лучше, когда ночью женщина за рулем.
Не произнеся ни звука, я припала к его груди.
— Ты чего? — удивился он, потом заворковал: — Да ладно, маленькая, ладно. Видишь: я вернулся.
Саша погладил меня по голове, правда, не особо увлекаясь, а затем напомнил, что пора бы и ехать. Чем раньше тронемся с места, тем быстрее справимся.
— А нам еще куда-то надо? — поразилась я.
— А как же? К твоей тете Вике.
— Куда?! К тете Вике?!
— Дорогу к ее дому помнишь? — вместо ответа спросил меня Саша.
Я кивнула.
— Вот и давай туда.
Я молча тронулась с места. По ночному городу до тети-Викиного и Алениного дома доехали быстро. Саша велел припарковаться у соседнего парадного, что-то вытащил из своей вместительной сумки (я не заметила в темноте, что именно), потом мы оба вышли.
— Показывай дорогу, — велел Саша шепотом.
— Но ключей же нет… — промямлила я.
— Вперед! — прошипел Саша.
Как только мы остановились перед дверью квартиры, в которой я сегодня днем (то есть уже вчера) пила чай и жаловалась на судьбу, Саша извлек из глубокого кармана набор отмычек и принялся за работу. Я стояла с открытым ртом, но еще не успела прийти в себя, когда меня уже затолкнули внутрь. Саша справился с двумя тети-Викиными замками меньше чем за минуту. Чувствовался немалый опыт в подобных делах.
— Рукавицы не снимай, — предупредил Саша, уже натянувший на пальцы тонкие перчатки.
Пока я, как истукан, стояла в коридоре «двушки», Саша пробежался по всем помещениям. Тетя Вика не убиралась после нашего с ней изменения внешности, так что все используемые в работе составы, инструменты и причиндалы так и лежали на видных местах.
— Иди сюда! — быстро позвал Саша, извлек из кармана складную сумку, раскрыл, велел мне держать ее на весу, а сам принялся в нее складывать всякие баночки-скляночки, предварительно проверяя, хорошо ли закручены крышки и плотно ли заткнуты пробки. Потом он еще забрал хирургический инструмент, также хранившийся у тети Вики дома. Зачем он ему? И ведь в морге он же тоже скальпели брал? Но спросить я не решалась.
Вскоре Саша сказал, что на сегодня хватит (на сегодня?!), подхватил меня под локоток, развернул — и мы покинули тети-Викину квартиру.
Опять поехали ко мне. Саша остался. И вообще сказал, что пока поживет у меня. Свою вместительную сумку он пока не распаковывал, достав только зубную щетку и бритву, и небрежно бросил ее в шкаф. Там опять что-то звякнуло. А вот тети-Викины препараты разобрал, составив в закрывающейся части серванта.
Лишних вопросов я не задавала. Пока.
На следующее утро мы с Сашей встали около двенадцати, он быстро позавтракал и куда-то уехал, сказав, что вернется к вечеру, и строго-настрого запретил кому-либо говорить, что он поселился у меня, а также приказал обеспечить отсутствие посетителей после девятнадцати часов. Я кивнула: это обеспечить было совсем несложно, да и звонков ничьих я не ждала.
Я вышла в магазин, поставила тушиться мясо и вариться борщ, а сама принялась за уборку. Меня также мучило любопытство. Конечно, нехорошо лазать по чужим сумкам, но меня тянуло к Сашиной, как осу на мед. Я покружила около шкафа, то и дело вздыхая, а потом все-таки решилась. Я же не успокоюсь иначе.
В общем, сумку я открыла.
