С дядей Леней мы, можно сказать, дружили с детства (моего). Своих детей у него не было, хотя он теперь и имел уже третью по счету официальную жену. Возможно, поэтому он и привязался ко мне, дочери давнего компаньона. Дядя Леня частенько заглядывал к нам домой, всегда мною интересовался, мы с ним, случалось, вели доверительные беседы, причем на темы, которые я не могла обсуждать с родителями. Так что я могла задать ему все интересующие меня вопросы о новоприбывших (и вообще о ком угодно) и не опасаться, что он заложит меня маме с папой. Кстати, поговорю-ка я с ним и о папе: хотя сейчас, возможно, не время и «Сфинкс» — не место, но ждать я больше не могу. А дядя Леня явно в курсе наших семейных дел.
Дверь открывалась в коридор, в котором дяди Лени уже не было. Глаза слепил яркий свет — после полутьмы зала. Где располагается кабинет Леонида Тарасовича, я знала только примерно, но не сомневалась, что быстро его разыщу, а если встречу кого-то из персонала, так мне помогут.
Я пробежала в конец коридора, миновав лестницу, идущую вверх и вниз. В конце коридора располагался кабинет моего отца. Я предполагала, что дяди-Ленин где-то рядом, и стала дергать там все двери. Они оказались заперты. Что за чертовщина? Хотя правильно, наверное, — мало ли кого сюда занесет.
Тогда я решила попробовать вообще все двери — открытыми оказались две, но комнаты за ними были пусты. Куда делся Леонид Тарасович? Спустился или поднялся по лестнице? Вполне вероятно. Наверное, стоит прогуляться до кухни — уж там-то явно кто-то есть. Да и дядя Леня скорее всего пошел или перекусить (он большой любитель много и вкусно покушать), или проверить, как там идет работа.
Я вышла из комнаты, чтобы двинуться вниз по лестнице, и услышала, как открывается дверь из основного зала.
В коридор вошел блондин — из двух заинтересовавших нас мужчин, прищурился на мгновение от яркого света и встретился взглядом со мной. Нас разделяли метров семь.
— Что ты тут делаешь? — спросил он, меня разглядывая.
Как меня учил папа, лучшая оборона — это нападение, и я сделала ответный ход:
— А вы? — посмотрела я на блондина суровым взглядом.
Он усмехнулся и заметил, что посетителям в помещения персонала заходить не только не рекомендуется, но и воспрещается. Разве я не умею читать? На двери же четко написано кое-что для посторонних.
— Я — дочь хозяина, — как ни в чем не бывало ответила я и чуть-чуть повела вперед бедро, мелькнула мысль провести кончиком язычка по губкам, но пока я решила воздержаться: а вдруг это маньяк? Но в глубине души порадовалась: у меня больше, чем у девчонок, шансов захомутать этого мужчину. Я с ним уже разговариваю. Утру им нос. Вот такая я стерва. Но ведь каждая за себя, не так ли? В любви не бывает подруг, как поют популярные сейчас девочки. Хотя какая любовь? Похоть. Я вижу этого мужика… нет, не первый раз в жизни. Но когда и где мы встречались?
— М-м-м… — как-то неопределенно протянул мужчина.
— Владислава Николаевича, — добавила я и прижалась левым плечиком к стеночке, еще разок пустив правое бедро вперед и легонько колыхнув грудью.
Внезапно блондин широко улыбнулся, приблизился ко мне и положил обе руки на мои плечи. Я приподняла голову — мой лоб находился на уровне его подбородка — и уставилась в серые смеющиеся глаза.
— А где сегодня папа? — спросил блондин.
— У него выходной.
— А ты, значит, развлекаешься с подружками в его отсутствие?
Я сообщила, что папа специально сегодня не появляется в клубе, чтобы нас не смущать (он же сам мне так сказал, правда?), ну и добавила про успешную сдачу сессии. По-моему, все это прозвучало как объяснение, зачем я здесь в это время, хотя с какой стати я оправдываюсь перед каким-то типом? Он что, имеет право меня допрашивать? И вообще заходить во внутренние помещения клуба? Я решила, что выбрала неправильный тон, и хотела возмутиться тем, что он меня расспрашивает, но не успела.
— А ты красивая, — сказал блондин и улыбнулся еще шире. Мне показалось, что из его глаз струится какой-то неземной свет… Или я в самом деле сегодня слишком много выпила?
Я растерялась. Блондин — нет. Он наклонился к моим губам и легко поцеловал. Я стояла, как столб, совершенно не представляя, что делать. Но ведь, кажется, еще пять минут назад я хотела именно этого? Да девчонки бы умерли, только бы оказаться на моем месте.
— Ты что, еще не целовалась? — спросил блондин.
— Целовалась, — прошептала я и густо покраснела.
Блондин опять улыбнулся, снова прикоснулся к моим губам и сообщил, что я ему понравилась еще при нашей первой встрече.
— Помнишь, как мы первый раз встретились? — спросил он.
Я честно призналась, что никак не могу заставить свою память подсказать мне, когда именно это произошло.
— Ну вот, так всегда, — вроде бы обиделся блондин. — Женщина даже не помнит, когда мы с ней познакомились.
— А мы знакомились? — тут же уточнила я.
— Ну не совсем, — вынужден был признать блондин. — Просто ты была с отцом на презентации… Ну помнишь, в сентябре? А потом еще раз в октябре, нет, перед ноябрьскими. И мы…
