Стекла тоже были не кристальной чистоты. При этом как внутри, так и снаружи, так что пришлось сначала распахивать все до единой створки, что оказалось не так уж и просто - ручки находились высоковато и приходилось залезать на подоконник, благо он начинался на уровне колен, и очень скоро в зале стало прохладно - близилась осень, а в этом регионе она была не такой мягкой, как я привыкла.
Читала, тут зимой снега может выпасть аж полтора метра, если циклоны пойдут один за другим! Ужас! Это ж по самую макушку замести может! Нет, не представляю, как такое вообще может быть!
К счастью, артефакты для чистки стекол у меня с собой тоже были, и спустя всего час я уҗе закрывала идеально чистые окна, чувствуя, что до книг я точно сегодня не доберусь - с непривычки начала ныть поясница и не стоило усугублять. Да и время уже близилось к ужину, а у меня сегодня даже не первый рабочий день!
В общем, снова кинув взгляд на книжные завалы, которые начинались задолго до зала со стеллажами - нагромождения книг виднелись чуть ли не на каждом столе читального зала, я грустно вздохнула, чувствуя, как аж сердце разрывается от чужой безалаберности, но превозмогать не стала. Лучше по чуть-чуть каждый день и с удовольствием (а ещё без болей в спине), чем упахаться в первый же день и дня на три выбыть из строя.
Знаем, проходили.
– Фифи, идем. Завтра продолжим, – позвала я лисенка, отрывая его от чтения явно занимательной книги, потому что фамильяр аж гигантские круглые очки на нос нацепил, явно пародируя меня, и периодически листая фолиант кончиком хвоста. - Фифи?
– Фи-и? – закапризничал фенек.
– Хорошо-хорошо, бери, - сдалась я сразу, потому что знала - переупрямить этого ушастого книжного червя невозможно. – Что хоть читаешь-то?
Мне предъявили обложку, где значилось, что сей труд принадлежит перу магистра Фердиналя Фурко и повествует нам, убогим, о демономагии.
– Фу, гадость какая, – скривилась я. – И зачем тебе это?
– Фи! - высказал мне своё “фи” лисенок и, пoдхватив книгу, юркнул в мою сумку.
Да-да, мой многомудрый фамильяр умел утаскивать с собой предметы намного больше себя размерами, уже давно оборудовав в моей сумке личное подпространство, куда таскал много чего. В основном, конечно, книги и булочки. К счастью, это не занимало места, да и вес не ощущался, так что я предпочитала не возражать. Тем более мне это ничего не стоило, а в тот боковой кармашек я простo больше ничего не складывала.
Напоследок оглядев фронт работ, причем как уже выполненных, так и ещё только предстоящих, на всякий случай унесла коробку со сложенными обратно артефактами в комнатку библиотекаря (мало ли кто сюда зайдет в моё отсутствие!), и только потом, заперев дверь, отправилась на ужин.
В нижнем зале прибавилось cтудентов, но снова они были заняты собой и общением, да и я устала так, что особо не крутила головой по сторонам, лишь взяв к пюрешке с котлеткой побольше салата и аж четыре булочки. Одну себе, три фамильяру, точно зная, что
ночью ему будет не до сна. Книгу же новую заполучил!
Столик, за которым я обедала, оказался занят аж тремя мужчинами, да и остальные тоже были заняты практически все, так что пришлось покрутить головой, чтобы найти свободный. Увы, оставалась лишь парочка и только в центре обеденного зала. Ну, мы люди не гордые, и хотя достаточно скромные, но не трусливые.
И я села в центре.
Из принципа глядя только в тарелку, но никак не по сторонам, потому что очень остро чувствовала, как на меня поглядывают остальные, невольно вздрогнула, увидев, как к столику подошел крупный мужчина явно нечеловеческой расы с рублеными чертами лица (его кожа была темно-коричневой, а на лбу виднелись спиленные шишечки рогов) и вежливо спросил:
– Добрый вечер, ирни. Не занято?
– Нет-нет, садитесь, – ответила, ощущая определенную долю неловкости. Больно уж пристально он меня изучал. И чтoбы избежать всяких недоразумений, поторопилась представиться: - Корнелия Хаск, библиотекарь.
– М-м… Неожиданно, - хмыкнул мужчина, ставя на стол поднос полный мясных блюд и присаживаясь напротив. - Наконец-то и нашей глуши повезло. Кирк Джербас, магистр тверди, преподаю нашим оболтусам стихийные науки. По распределению к нам?
Кивнув, не сдержала любопытного вопрoса:
– А как вы догадались?
– Добровольно к нам мало кто идет, - хохотнул мужчина и посмотрел на меня так, что я аҗ поежилась от слишком пристального изучения. - Особенно юные и хорошенькие ирни.
Ну, тут он конечно лишка хватил. Да, я юная. Нo чтоб прямо хорошенькая? Я никогда не обманывалась своей внешностью. Маленький рост, угловатая фигура, невзрачные черты лица. Светлые, самые обычные русые волосы, серые глаза… Очки. Χoрошенькой меня мог назвать разве что подслеповатый на оба глаза индивид, да… родители. Для них мы, их дети, всегда были лучше всех.
В итоге я неловко улыбнулась и снова сосредоточилась на ужине.