Ага, этому мудаку сейчас совсем неплохо - он действительно прекратил употреблять после реабилитационной программы. А за деньги, которые заработал торговлей наркотиками, он купил квартиру на Гран-Канария. Там он будет скрываться с ноября по март, чтобы избежать болевого воздействия погоды на его бедное тело. С того времени, как Сикер завязал, он все время повторяет пренебрежительно, что героин - это детские игры, глупая чушь; но все равно продолжал продавать качественные наркотики ребятам за драгоценную наличность, которую сам теперь стал тратить исключительно на секс и минет от наркозависимых женщин.
Однажды ночью, когда Рентон решил посетить Альберт-стрит, где жил Сикер, он встретил там Молли, одетую в рваные майку и старенькие кроссовки. Она жарила яичницу на кухне. Вся ее бывшая живость куда-то делась, она казалась теперь такой растерянной, что даже темные, заброшенные улицы этого города казались ей небесами светлыми. Девушка выглядела старой и истощенной, ее вьющиеся волосы висели грязными прядями, лицо было бледным и потным. Она уставилась на него стеклянными глазами и чуть заметно улыбнулась, типа, узнала. Он сразу отвел взгляд, помня, что если очень долго смотреть в бездну, она может поглотить тебя. Чтобы не осталось никаких недоразумений, Сикер с ледяной улыбкой рассказал ему о том, что в городе появился новый шериф, и ему пришлось «переброситься словцом» с ее дружком и по совместительству сутенером и дилером.
Только его сломанная скула срослась, то подонок сразу стал работать на Сикера.
Сикер был в очень хорошей форме. Он сжал вялый бицепс Рентона и сказал, что ему следует уже завязывать с наркотиками и возвращаться к физическим упражнениям. Ему также удалось заставить Рентона почувствовать его разочарование по поводу того, что он снова употребляет.
- Марк Рентон, - улыбнулся он, - мне никогда не понять, что происходит в твоей глупой голове.
От слов Сикера прямо-таки воняло легким оттенком угрозы, по крайней мере, Рентону так показалось. Но он знал, что это - лучшее, что может предложить его новый знакомый, и это, скорее, проявление дружбы с его стороны, чем что-то другое. Рентон отказался от сомнительных услуг Молли и снова подумал о том, как здорово, что Хейзел отказалась тогда от героина. Он бы не хотел, чтобы его чистой девочке пришлось прибегать к таким средствам, чтобы просто продержаться до следующего дня. Да, у нее уже и так были ужасные душевные раны, но героин только бы принес ей новой боли, надо ей держаться подальше от Марка и его компании.
Кайфолом поднялся, обмотавшись стеганым одеялом, будто плащом. Затем упал на соседний диван и в отчаянии простонал:
- Что нам делать?
- Хуй его знает. Наберу Лебедя еще раз ... - говорит Рентон и снова берет трубку, набирает номер, но слышит лишь длинные гудки. Он кладет трубку.
Кайфолом вдруг предлагает:
- Так мы зайдем к нему!
- Хорошо ... Хейзел еще спит ...
- Пусть спит, - отвечает Кайфолом и кисло смотрит на Рентона: - Тут ее точно никто не побеспокоит. Cavoli riscaldati, то есть перезрела капуста, как говорят в Италии. Ей вообще ничего не светит.
- О, спасибо за ценный совет, - мрачно отвечает тот и отправляется в спальню.
Хейзел все еще спит, ее тихое посапывание стало заметным в повисшей тишине, и Рентон решает оставить ей записку:
