Она сравнила подделку с оригиналом и сделала еще одну попытку.
На сей раз получилось еще лучше. Габриэль вряд ли отличил бы ее почерк от почерка Притчарда.
Аманда положила перо и потянулась, расправила плечи, поиграв мышцами, как делают боксеры, разогреваясь перед схваткой, затем снова взяла перо, обмакнула в чернила и быстро одну за другой вывела подпись еще пять раз подряд. К четвертому разу легкие колебания, заметные в начертании первых двух попыток, исчезли.
Аманда протянула руку.
– Письмо, пожалуйста.
Страттон протянул ей письмо. Она положила его перед собой, обмакнула перо в чернильницу, поставила подпись, промокнула ее и вернула бумагу Страттону.
В течение секунд десяти в комнате царила гробовая тишина. Страттон передал письмо Брентворту, брови которого удивленно взмыли вверх.
– Превосходно! – воскликнул Страттон. – Видимо, для леди Фарнсуорт, вы были неоценимой находкой.
Лицо Аманды ничего не выражало. Габриэль положил руку ей на плечо. Она согласилась сделать это, только чтобы закончить их дела с Ярнеллом, но он понимал, что демонстрация этого умения в присутствии других людей смутила ее.
– Ну а теперь мы вас оставим, – сказал Брентворт. – Рано утром я лично передам записку Ярнеллу. Страттон проследит за тем, чтобы наш предполагаемый пленник, находящийся наверху, не ускользнул до полудня, но, если принять во внимание количество съеденного и выпитого им, это маловероятно. Мы должны быть готовы к тому, что Ярнелл прибудет часам к десяти, если прибудет вообще.
Они со Страттоном удалились.
– Если у них возникли какие-то вопросы касательно меня, на них следует ответить, – сказала Аманда.
– Тебя нельзя винить в том, чему тебя научил отец, когда ты была совсем маленькой.
– Этому последнему научила меня мама.
– Может быть, нам следовало привлечь ее к подделыванию подписи.
Аманда покачала головой.
– Я делаю это гораздо лучше. – Она взглянула на него. – Кажется, завтра все должно закончиться.
Ее слова и их глубинный смысл задели тот тяжелый комок, который он в течение многих дней носил в своем сердце.
– Приди в мои объятия, Аманда, усни в них, и пусть завтрашний день сам позаботится о себе.
Они разделись и легли в постель. Габриэль ласками попытался отвлечь их обоих от тягостных мыслей. Потом он сжимал ее, спящую, в руках и наблюдал за каждым ее движением, пока не наступил рассвет.
Аманда взяла у слуги ведра с водой, поднесла к ванне, затем разбудила мать и попросила ее вымыться и одеться.
Миссис Уэверли сонно заморгала и зевнула.
– Который час?
– Восемь. Приведи себя в порядок. Скоро здесь появится Ярнелл, и джентльмены должны будут с ним встретиться.
– Джентльмены?
– Здесь два друга Габриэля, которые ему помогают.
Миссис Уэверли выскользнула из постели, сбросила ночную рубашку и села в ванну.
– Габриэль? Ты хочешь сказать, герцог? Не удивляйся. Я спросила, кто он такой, и он мне все рассказал.
Аманде не следовало оставлять их вдвоем.
– И кто его друзья?
– Страттон и Брентворт. Они тоже герцоги.
Миссис Уэверли повернула к ней удивленное лицо, покрытое мыльной пеной.
– Интересно, почему ты не привлекла к решению моих вопросов всю палату лордов, Аманда? Да и короля в придачу? Она плеснула воду на лицо, чтобы смыть пену. – Три герцога! Ну, теперь мы обречены. У одного бы мы еще вымолили пощаду, особенно если он действительно твой любовник, но троих нам не одолеть. Ни один из них не захочет поступиться своей честью и репутацией.
Она продолжала мыться, бормоча себе что-то под нос. Закончив, швырнула мочалку в ванну с такой силой, что вода расплескалась на пол.
– Они нас повесят, обеих! Вот будет радость для кровожадной толпы. Мы должны немедленно бежать. Сейчас я пойду вниз и…
– Нет, мама, ты останешься, даже если мне придется тебя связать. Кашу заварила ты, и ты дождешься здесь, пока все не закончится.
Матушка не ожидала от дочери такой твердости.
– Ты совершаешь большую ошибку, рассчитывая на этого человека. Ты для него никто, он передаст нас полиции вместе с теми данными, которыми благодаря тебе он располагает в избытке.
– Он обещал мне не делать ничего подобного, и я верю ему.
Мать возвела глаза к небесам, словно в мольбе о терпении.
– Он что, твой первый любовник? Если так, то я вынуждена сообщить тебе, что мужчины…
– Он не первый мой любовник. И я не дура, мама. Я не заблуждаюсь ни по поводу мужчин, ни по поводу человечества вообще, ни по твоему поводу в частности. В конце концов, меня научили оценивать людей. Я многое поняла, слушая, как вы с папой разрабатываете свои воровские проекты.
Миссис Уэверли покраснела. Но не от смущения, а от гнева.
– Если тебе не дорога твоя жизнь, то по крайней мере позволь мне позаботиться о своей безопасности.
Аманда придвинула стул к двери и села.
– Ты останешься.
– Понимаю… Я сменила одну тюрьму на другую. Моя собственная дочь…
