Эта боль исчезла, когда он встретил Кейт. Тем вечером, когда они ужинали вместе под открытым небом, ели руками, «как варвары».
Она залечила раны, которые нанес ему развод. Исцелила его.
— Да, очень красиво, — серьезно ответил Гаррет Миранде.
— Папа, пойдем, погуляем? Может, покатаемся на санках?
— Да, милая, пойдем. Иди, одевайся и жди меня в холле. — Он погладил ее пальцем под нежным, с ямочкой, подбородком. — Поиграем на улице, а потом отправимся завтракать.
Она умчалась. Гаррет посмотрел ей вслед. На сердце у него лежал камень. Оно болело и кровоточило, и он не знал, что с этим делать. Возможно, будь Кейт рядом…
Он быстро побрился и оделся — до сих пор не привык пользоваться услугами камердинера — и спустился вниз. Там его ждали Миранда и Ребекка, обе в варежках и теплых пальто. Он удивленно посмотрел на сестру:
— Ты с нами?
— Да. — Она напряженно улыбнулась. — Это первый снег, не хочу его пропустить.
— Ты уверена, что все будет в порядке? Твоя рука…
— Я буду осторожна, — перебила она его. — Просто подержи меня, если нам попадется лед.
— Ну конечно.
Они все вместе взялись за руки и вышли на улицу. По обледеневшим ступенькам спускались с особой осторожностью.
Они пробыли на свежем воздухе дольше, чем планировали. Слепили снеговика, поиграли в снежки, потом Гаррет покатал Миранду и Ребекку на санках.
— Ваша светлость!
Это появился дворецкий. Ребекка подняла снежок, которым целилась в Миранду:
— Присоединяйтесь к сражению, Дженкинс!
Дженкинс застыл.
— Э-э… нет, спасибо. — Он повернулся к Гаррету, который встал на одно колено, чтобы растереть бедро: от холода рана давала о себе знать. — Сэр, я вышел сообщить вам…
Ребекка щелкнула языком:
— Дженкинс, только не говорите, что испугались. Обещаем, мы не будем сильно кидать.
Гаррет взглянул на Ребекку. Она разрумянилась, как и Миранда. И хотя дочка его была светловолосой, а сестра — брюнеткой, они очень походили друг на друга, как члены одной семьи. Он понял, что они и есть семья. А он? На краткий миг этим утром он ощутил себя частью этой семьи.
— Ваша светлость, — напряженно сказал Дженкинс, — миссис Мартин… Ее ребенок, сэр…
Глаза Гаррета расширились.
Она?..
Дженкинс кивнул:
— Да, сэр. Именно так.
— Вы уверены?
Сердце его пустилось в галоп.
— Да, сэр. Леди Бертрис сказала, что время пришло.
Гаррет уже шагал к дому. Ноги его оставляли на снегу глубокие отпечатки.
— Помогите леди Ребекке благополучно добраться до дома! — крикнул он Дженкинсу через плечо.
В холле он сбросил промокшие ботинки, стянул перчатки, шляпу и пальто и оставил все грудой на блестящем паркетном полу.
Перепрыгивая через две ступеньки, он помчался наверх и влетел в желтую комнату.
— Жоэль!
Все, кто был в комнате: сама Жоэль, ее служанка, тетя Бертрис и еще две горничные, которые убирали разбросанные вещи с пола, — удивленно посмотрели на него. Он обратился к Жоэль, которая лежала в постели, укрытая одеялами.
— Уже… — Он сделал глубокий вздох, откинул волосы с лица и начал снова: — Уже пора?
— Кажется, да. Это мой первый ребенок, поэтому… Мне немного больно. — Внезапно Жоэль побелела. — Вот, опять. Ай…
Гаррет бросился к кровати и взял ее за руку. Жоэль, с искаженным от боли лицом, сжала ее с силой, какую он в ней и не подозревал.
Эта женщина, в годы бельгийского «заточения» бывшая ему любовницей и единственным другом, вот-вот подарит жизнь его ребенку.
— Разве еще не рано? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Рано, но не опасно, — тихо сказала одна из женщин. Гаррет посмотрел на тетю, стоявшую с другой стороны кровати:
— Почему ты мне не сказала сразу, как только появились симптомы?
Тетя Бертрис усмехнулась:
— Успокойся. Впереди еще несколько часов. Схватки только начались.
Жоэль отпустила его руку.
— Я не знала, действительно ли это оно.
Кровь стучала в ушах.
— Надо вызвать врача. Оставайся здесь.
— Да, Гаррет, — ответила она слабым голосом.
Он наклонился и нежно коснулся ее щеки:
— Я скоро вернусь.
Едва покинув ее спальню, он запоздало осознал, что лучше было, наверное, остаться рядом с Жоэль, а за доктором послать слугу. А может быть, тетя Бертрис уже сама послала доктором, он не знал.
Тем не менее, возможно, ему не подобало находиться рядом с ней.
В нем бурлила нервная энергия, и он сомневался, что смог просто спокойно сидеть рядом и ждать. Он схватил первого встречного лакея за плечо и сумел-таки отдать приказ на счет лекаря. А потом принялся ходить туда-сюда по коридорам Колтон-Хауса, веля каждому, кого встречал, готовится к скорому рождению его ребенка. Он поймал себя на том, что остановился у дверей кремовой комнаты, и пульс его замедлился. Господи, как же он по ней скучал!
— Гаррет.
Он обернулся и увидел тетю Бертрис.
— Я послал за доктором.
Она кивнула:
— Хорошо. А я — за викарием.
Его бешено колотящееся сердце пропустило удар.
Боже. Его время истекло.
Спустя полтора часа Гаррет снова стоял рядом с Жоэль. Пот струился по его лицу. Он глядел на викария, стоявшего по другую сторону кровати. Церемонию прервали на время очередной схватки Жоэль.
