«Видимо, он не знает ее так хорошо, как я. Белла Барстоу сделает все, что сочтет необходимым, ради правого дела». Торн мог только надеяться, что она никогда не считала по-настоящему необходимым свергать монархию. Однако перед ним сейчас сидит здравомыслящий, уважаемый джентльмен, готовый поручиться за нее. Это может быть полезно.
– Вам доподлинно известно, мистер Клаттерфорд, что мисс Флинт не участвовала ни в какой подрывной деятельности?
– Конечно, сэр.
– Есть ли еще люди, способные поддержать ее?
Адвокат выглядел крайне встревоженным, что было неудивительно, ведь он использовал вымышленное имя для обращения к леди, о которой шла речь.
– Я уверен, что смогу найти кого-нибудь, ваша светлость, но она жила достаточно уединенно.
Торн поднялся.
– Очень хорошо, сэр, я сделаю все, что смогу. Где находится ваша контора?
– В Танбридж-Уэллсе, ваша светлость.
Торн остановился у двери и вопросительно посмотрел на мистера Клаттерфорда.
– Я приехал в город, чтобы убедить леди вернуться со мной к Танбридж-Уэллс. Мы должны были уехать сегодня.
– Могу я спросить, почему?
– Чтобы спокойно жить, сэр. Я устроил так, чтобы она попала под крыло некоторых влиятельных дам. Чтобы помочь ей занять подобающее ее положению место в обществе.
– И она согласилась? – спросил Торн, очень заинтересовавшись.
Его удивление было неверно истолковано. Адвокат выглядел обиженным.
– Я полагаю, что для нее еще не все потеряно, ваша светлость.
Торн понял, что мистер Клаттерфорд ему определенно нравится.
– Я желаю мисс Флинт всего наилучшего. И уверяю вас, я сделаю все, что в моих силах, чтобы она смогла поехать в Уэллс.
Торн говорил серьезно. Если бы Белла укрепила свое положение в обществе, это многое бы поменяло. И Торн мог бы помочь добиться этого. Он проводил мистера Клаттерфорда и уже собирался вернуться в дом леди Фаулер, когда прибыл мужчина с посланием от Ротгара.
Торн восхитился тем, что его не назвали по имени, и словами, подобранными на случай, если письмо попадет не в те руки. Не мог мужчина, женатый на графине Аррадейл, верить в то, что женщины слабее мужчин. Но для короля это было прописной истиной.
Торн подумал о Белле как о представительнице слабого пола и покачал головой, но она могла бы сыграть такую роль. Миссис Ившем и миссис Аберкромби, пожалуй, соответствовали королевским стандартам. Торн ничего не знал о других женщинах, которые делили с ним в постель, но такой настрой короля показался ему обнадеживающим. Камнем преткновения могла бы стать худая и мрачная мисс Спротт. Она была одной из тех, кто легче согласился бы на казнь, чем отступился от своих принципов.
Торн поручил Оверстоуну составить правильное послание королю, а Джозефу – подобрать подходящую одежду для возможной встречи с ним.
Белла занималась рукоделием, вытащив из корзины для благотворительности первое, что попалось под руку. Она и всем остальным рекомендовала сделать то же самое. Необходимо было чем-то занять свои мысли, особенно теперь, когда им было запрещено обсуждать важные вопросы.
Она обратилась своими мыслями к гостиной в Апстоне. И к Торну, читавшему ей, пока она шила. Вероятно, с ее стороны было неестественно находить это воспоминание более привлекательным, чем время, проведенное с ним в постели. Но тогда все было так просто, что думать об этом было легче всего.
Однако сейчас он находился в большой опасности. Она не переживет, попади он в беду, помогая ей.
Ощутив неясное внутреннее беспокойство, Белла подняла глаза и увидела Торна в дверном проеме. Белла очень старалась не улыбаться ему и молилась, чтобы ее румянец не был заметен.
– Мы готовы начать опрос, дамы. Мисс Флинт и мисс Ившем, пожалуйста.
Белла поднялась, благодарная за то, что первой он выбрал Мэри. Ее рассказ, вероятно, будет наиболее последовательным и непредвзятым. Они прошли в скрипторий. Молодой человек, стоявший у стола, разложил аккуратно бумагу, несколько ручек и три чернильницы, одна из которых была без крышки. Все было готово.
Присутствовал еще один клерк, у которого были собственные принадлежности. По всей видимости, он должен будет записывать все для лорда-канцлера. Еще был пожилой мужчина, сидевший в углу, по-видимому, только для того, чтобы наблюдать.
Все расселись по своим местам, и начались вопросы.
