«Завидел Добрыня он Змея Горынчата,Тут ему за беду стало,За великую досаду показалося;Сбежал на крылечка на красная.А двери у терема железные,Заперлася Марина Игнатьевна,А и молоды Добрыня Никитич младУхватит бревно он в охват толщины,А ударил он во двери железные недоладом,Из пяты он вышиб вон,И сбежал он на сени косящаты».

У хозяйки друзья-подружки, гости разные. Да какое твоё, собачий сын, дело?! Тут частное владение! Территория прайваси! А этот из себя ОМОН строит. Без прокурора. Ему, прикинь-ка, «за беду стало»! Хамло неумытое.

«Неприкосновенность жилища» — слышал? — Не слышал. Богатырь, чего возьмёшь. Ни ума, ни вежества. Только и горазд окна бить, двери ломать да женщин пугать. Ему, вишь ты, «за великую досаду показалося»! Крестись, коли кажется.

«Бросилась Марина ИгнатьевнаБранить Добрыню Никитича:«Деревенщина ты, детина, засельщина!Вчерась ты, Добрыня, на двор заходил,Проломил мою оконницу стекольчатую,Ты расшиб у меня зеркало стекольчатое».

Хозяйка хаму впёршемуся выговаривает конкретно. Понятно, что присутствующая у хозяйки в гостях особь «мужеска полу» просто обязана вступиться. Защитить даму. Остановить разгулявшегося хулигана, вышибающего «двери железные недоладом». Тут уже не только имущественный ущерб, тут дело идёт к домогательствам, посягательствам и поползновениям.

«А бросится Змеища Горынчища,Чуть его, Добрыню, огнем не спалил,А и чуть молодца хоботом не ушиб,А и сам тут Змей почал бранити его,Больно пеняти:«Не хочу я звати Добрынею,Не хочу величать Никитичем,Называю те детиною деревенщиною,Деревенщиною и засельщиною;Почто ты, Добрыня, в окошко стрелял,Проломил ты оконницу стекольчатую,Расшиб зеркало стекольчатое?».

Несколько странно видеть Змея Горыныча в роли благородного рыцаря, защитника слабой одинокой женщины. Этакий джентльмен с хоботом. Однако «слов из песни не выкинешь» — чудо-юдо заморское пытается защитить бедняжку-киевлянку от взбесившегося туземного хама, богатыря святорусского. Увы, джентльменство против наших богатырей «удара не держит».

«Ему тута-тко, Добрыне, за беду сталоИ за великую досаду показалося;Вынимал саблю вострую,Воздымал выше буйны головы своей:«А и хощешь ли тебе,Змея, изрублю я в мелкие части пирожные,Разбросаю далече по чистом полю?»А и тут Змей Горынич, хвост поджав,Да и вон побежал;Взяла его страсть, так зачал…,Околышки метал, по три пуда…».

Добрыня наш, исконно-посконный змеевич. Мгновенная эскалация насилия. На вопрос «почто?» — сразу встречный «хочешь порублю?». Угроза табельным оружием, нанесение гражданскому лицу «тяжкого телесного». В форме расстройства желудка. «Тяжкое» — в прямом смысле, «по три пуд». Богатырский ответ на упрёки в учинённом безобразии, хулиганстве и разрушении частной собственности.

Вот они — корни пренебрежительного отношения российских властей всех времён к джентльменам в лице Змей Горыныча! Попытка запугать, болезненная реакция на все формы критики, стремление воспрепятствовать свободному общению граждан. Самодур вооружённый.

Замечу, что уже в 21 веке в профессиональном разборе данной былины встречал гипотезу об участии в интриге князя Владимира. Типа, Креститель наш, святой и равноапостольный — провокатор, сам послал Добрыню, дабы подставить Маринку. Добрыня-де играет роль аналога говорящего подброшенного пакетика с наркотиками. Не могу с этим согласиться, но ход мыслей исследователя вполне показателен.

«Бегучи, он, Змей, заклинается:«Не дай Бог бывать ко Марине в дом,Есть у нее не один я друг,Есть лутче меня и повежливее».
Перейти на страницу:

Поиск

Все книги серии Зверь лютый

Похожие книги