"Подняв руки, под взором трех пар голодных змеиных глаз, медленно расстегнула платье, позволив ему соскользнуть на пол и улечься у ног синей лужицей. Переступила, оставшись только в черных кружевных шортиках. Тряхнула головой, давая свободу непослушным локонам, пепельным водопадом, укрывшим мне плечи. Словно невзначай, провела ладонью по груди, сжав пальцами чувствительный сосок. Немного с ним поиграла…
…рассвет я встретила в объятьях не одного или двух, а всех трех ньеров… Теперь все тело болит и вздрагивает от малейшего прикосновения… это не помешало мне довольно потянуться, и ответить на поцелуй… ласково шепнув каждому из мужчин, что я безмерно счастлива, "спасибо за такой подарок — люблю…"
…с кем из них я буду спать и кого по ночам греть, это уже нааганиты разберутся сами…".
Это то, чем пугает Маринку "молодая вдова Анна Ивановна": "будешь псов за собой водить"?
В былине Марина Игнатьевна имеет дело с облегчённым, по сравнению с нашей соотечественницей космической эпохи, вариантом. Её "Змей Горыныч" всего-навсего трусоватый "трёхглавый одночлен". Как же далеко ушёл прогресс! В части женских фантазий.
