Калли Брекке – дочь Звезды, Хранительница Облачного Города, где добывают столь необходимую империи Звёздную Пыль. Однако то, что даровало её предкам величие, для Калли становится проклятьем. Ей суждено стать женой ненавистного имперского аристократа – второй раз. И если первый брак с имперским принцем принёс ей только боль, чего стоит ожидать от второго?Впрочем, Калли не из тех, кто легко покоряется судьбе. Во что бы то ни стало она собирается вернуть себе власть.Версия Лайт (16+)
Цепь была слишком короткой, чтобы Калли могла распрямить затёкшую шею, и всё же она чувствовала, как с каждым мгновением голова клонится вперёд.
Боль не прекращалась уже несколько часов, и как ни старалась Калли, она не могла выбрать позу, в которой та становилась слабей. Руки, сцепленные за спиной, затекли так, что Калли уже сомневалась, что они снова будут слушаться её.
– Рудольф… – прошептала она.
– Господин.
Спину Калли обжёг удар плети, и она издала усталый, полузадохнувшийся вскрик. Ей было уже всё равно – только бы прекратилась боль. Но назвать господином южанина, как ни старалась, она не могла.
– Я ненавижу тебя… – прошептала Калли, и ещё один хлёсткий удар пришёлся по обнажённым ягодицам вырывая из горла новый стон.
– В следующий раз придётся вставить тебе в рот кляп, чтобы ты меньше трепала языком.
Губы Калли исказила болезненная усмешка.
– Тогда… ты никогда… не услышишь… столь желанных… слов… Ах…
Калли задохнулась и проглотила остаток фразы, когда новая боль наполнила тело. Большие сильные руки южанина заскользили по обнажённому животу, пробуждая нежеланное возбуждение.
«Ненавижу тебя, – не переставала твердить Калли, но уже про себя. —Ненавижу тебя, Рудольф. И если когда-нибудь ты умрёшь – то знай, в этом будет моя вина».
– Подъём! – кованый сапог врезался под ребро, и Калли едва успела спрятать пальцы, по которым должен был прийтись следующий удар.
Больше всего она боялась, что повредят руки. Тогда она не сможет ни рисовать, ни писать. Тогда она станет никем – как и хотел Рудольф.
– Где мой… лорд?.. – Калли договорила с трудом, кашель рванулся из пересохшего горла, а ответом ей стал раскатистый смех обоих вошедших в камеру мужиков.
– Соскучилась по своему муженьку? Так хочешь, я его заменю?
Калли стиснула зубы, когда говоривший подцепил её за подбородок и потянул вверх, заставляя подняться с пола и встать перед ним на колени. Руки были скованы, но не за спиной, как во сне. Они не боялись её. Хорошо.
Калли с трудом заставила себя сдержать плевок. Из пухлых губ её экзекутора пахло чесноком, и когда он говорил – в лицо Калли летели маленькие капельки слюны.
– Тихо, Жольт, – другой положил руку спутнику на плечо, – король ещё не вынес приговор. Не торопись.
Свободная рука его скользнула Калли по плечу, будто изучая её.
«Что здесь изучать?» – билось у Калли в голове. Она отлично представляла, как выглядит в этот момент: в изорванных одеждах, дорогой шёлк превратился непонятно во что. Волосы чернели на голове вороньим гнездом. Губы потрескались, а правая половина лица так болела, что, должно быть, представляла собой один огромный синяк.
– Тебе, видимо, даже шлюхи в борделях не дают, раз ты решил поиметь такую, как я, – произнесла она раньше, чем поняла, что говорит это вслух.
Ярость исказила лицо кирасира.
«Ну, всё, – подумала Калли. – Сейчас меня будут бить».
Но логического завершения разговора так и не произошло.
Второй кирасир снова стиснул плечо напарника.
– Не сейчас, Жольт, – твёрдо сказал он, – время идёт. Если опоздаем, то поимеют тебя и меня, а не её.
Пальцы Жольта на подбородке Калли несколько ослабли. Он поймал цепь, удерживавшую её руки, и дёрнул вверх.
– Ладно, идём, – буркнул Жольт, но когда Калли, пошатываясь, поднялась на ноги и направилась было к двери, рванул цепь на себя, так что та едва ли не рухнула в его объятья. Снова губы кирасира оказались у самого её лица, и, проследив ими контур уха, Жольт произнёс: – Когда он прикажет колесовать тебя, как и твоего муженька, у нас с тобой будет целая ночь, перед тем как палач приведёт в жизнь приговор. И ты захочешь, чтобы она не кончалась никогда.
Жольт хрипло расхохотался и, больше не удерживая Калли, двинулся вперёд, волоча её на цепи за собой.
Приёмный зал дворца Авроры в самом сердце Вечного города больше походил на солнце, расстилавшее по небосводу свои лучи, чем на те скромные по здешним меркам аппартаменты, к которым Калли привыкла.
Она знала, что в Августии Остеррайх не скупятся на лоск. Свиты местных герцогов могли составлять несколько десятков человек, не считая охраны и слуг. И столько же, если не больше, вмещал в себя каждый дворец. Но даже по меркам Августии апартаменты Боренсхайтов преввосходили любой разумный размер. Это был скорее город в городе, чем просто дворец. Город, в который по приказу августа съезжалась не только вся семья короля, каждый со своим двором, но и все владетели провинций от Южного моря до Лазоревых гор. Многочисленные фонтаны били вдоль аллей, и ветер, всегда настолько сильный здесь, что чайки ломали крылья, пытаясь пересечь город от одной границы до другой, относил их в сторону, осыпая придворных мириадами брызг.
Тем смешнее на ухоженных зелёных аллеях смотрелась она, в изодранной нижней рубахе из грубого льна, перепачканной кровью и грязью – по обычаю Остеррайха прежнюю одежду сорвали, прежде чем отвести пленницу на суд. Тем больше взглядов устремлялось на неё.
