— Что ж тут такого? Ехать — так я, пожалуй, поеду. Давайте мне коня и кетчи-оруженосца!
Лошадь и кетчи предоставили, и плешивый кузнец пустился в путь-дорогу. Подъезжая к Гесер-хану, он спешился, а Гесер-хан чудодейственной силой распознал шального, не успел еще тот спешиться, и, прежде чем ему войти, поразил его благоговейным страхом. Уже и вошел мастер и не знает: то ли ему садиться, то ли кланяться в ноги; стоит он и растерянно озирается. Говорит ему Гесер-хан:
— Кто ты таков, негодный? Что ты за плешивый дурак такой, чего без толку стоишь-то, почему не сядешь или не уйдешь?
Кузнец все еще не может выговорить ни слова. Тогда Гесер-хан перестал подавлять его своим величием, и плешивый кузнец, придя в себя и сделав земной поклон, начал ему докладывать:
— Супруга китайского Кюмэ-хана сделалась буддой, скончалась, и хан повелел: кто стоит — плачь стоя; кто еще не пустился в путь — отложи и плачь; кто тронулся в путь — плачь на ходу; кто не может ходить — плачь сидя; кто поел — плачь поевши; кто не ел — подожди есть и плачь! Таково было повеление. При таком положении ханские зайсанги с общего согласия послали меня с поручением: не соблаговолит ли государь десяти стран света пожаловать и развеселить хана?
— Ужели же я должен ходить и увеселять всех своих ханов, когда у них умирают супруги? — отвечает Гесер.
Плешивец молчит.
— Ну, хорошо, — продолжает Гесер. — Ехать-то я, пожалуй, поеду, но только вот что:
Есть совершенно белая гора: и на этой горе сам собой издает блеянье совершенно белый ягненок. Доставьте его.
Есть золотая гора: на златой горе сама собою вертится золотая мельница. Доставьте ее.
Есть железная гора: на железной горе сама собою резвится сине-бирюзовая железная корова. Доставьте ее.
Есть золотая гора: на златой горе есть золотая палочка, которая сама собой бьет. Доставьте ее.
Есть медная гора: на медной горе сама собой лает медная собака. Доставьте ее.
Есть золотая гора: на златой горе сам собою жужжит золотой овод. Доставьте его.
Есть золотой аркан, которым можно поймать солнце. Доставьте его.
Есть слиток золота, из песчинок собранный в муравейнике муравьиного хана. Доставьте его.
Есть серебряный аркан, которым можно поймать луну. Доставьте его.
Есть пригоршня сухожилий вшей. Доставьте ее.
Есть рожок крови из клюва черного орла. Доставьте его.
Есть рожок молока из грудей черной орлицы. Доставьте его.
Есть склянка слез из глаз орленка. Доставьте ее.
Есть сочный хрусталь-драгоценность, находящийся на дне океана, хрусталь — величиною с молотильный каток. Доставьте его.
Но если бы всего перечисленного не оказалось, то есть семь плешивых дарханов-кузнецов, все искусные мастера, — доставьте головы этих семи мастеров.
Если уж и этих всех драгоценностей не окажется, то я поехать не могу!
Так наказывал Гесер.
— Слушаю, — промолвил плешивый и пустился в обратный путь. Когда он подробно доложил ответ Гесера, то цзайсанги порешили убить семерых кузнецов и передать Гесеру их мозги, рассуждая так:
— Чего же ради нам трудиться добывать так много драгоценностей, когда и одну-то из них — еще вопрос, можно ли добыть. Но раз, по его же словам, можно обойтись сдачей мозга семерых плешивых кузнецов, то это раздобыть можно.
И они перебили всех семерых и послали семь голов с двумя посыльными, а те доставили их Гесер-хану.
— Правильно, — говорит Гесер. — Вы доставили мне головы нужных людей. Хорошо!
И стал он варить в одном котле мясо, наполнив его до краев, а в другом котле стал варить семь человеческих голов. Сидят два Кюмэ-хановых посла и со страхом думают:
— А что как этот Гесер-хан нас же и угостит головами наших семерых людей?
Но он вынул из котла баранье мясо и предложил двум послам в угощенье; потом он достал совершенно разваренные головы и выстрогал из черепов семь чаш-кабала. Послы же сидели до тех пор, пока он не отпустил их со словами:
— Возвращайтесь: я приеду вслед за вами!
Когда два посла уехали, Гесер, пользуясь семью кабала как чашами, стал гнать из арьки[52] — арацзу, из арацзы — хурузцу, из хурузцы — ширацзу, из ширацзы — борацзу, из борацзы — такбатикба и марба-мирба; изготовив семь хурцза с такими наименованиями, он пропустил их через цедило. Тогда стал он приносить семь напитков в жертву: послал возношение бабушке своей, Абса-Хурцэ, круговоротом ветра. Отведала бабушка его, Абса-Хурцэ, захмелела, взглянула, наклонясь вниз, и говорит:
— Не придет ли сюда мой соплячок?
— Хочу проведать тебя, родимая, — говорит Гесер: — спусти мне лестницу!
— И в самом деле: мой родимый! — говорит бабушка и спускает веревочную лестницу.
— Матушка моя! — говорит Гесер. — Зачем же ты спускаешь мне веревочную лестницу: ужели ты хочешь, чтобы я упал и разбился насмерть, я, твой единственный внук? Спусти железную лестницу. Тогда она, спуская, подает ему железную лестницу, по которой Гесер-хан восходит проведать свою бабушку.
