— Оставьте ваши оскорбления. Это вы хотите смерти Сталина и Советов. Это вы подстрекали Польшу, это вы пошли на соглашение в Мюнхене. Вы считаете себя, наверное, идеалистом и борцом с коммунизмом? Ошибаетесь. Англия всегда хотела владеть миром. Для этого вы готовы на все. Вам плевать на всех — на русских, на нас, немцев. Да и на свой народ вам плевать. Корона империи превыше всего — вот что движет вами. Гонор, помноженный на тупую самоуверенность. Не хотите говорить с нацистами? Будете говорить с коммунистами… Если они вам, конечно, дадут в камере такую возможность.
Гесс сел, положил руки на колени и опять выпрямил спину.
Черчилль отвел взгляд.
— Ладно. Оставим. Будете курить?
Гесс отрицательно качнул головой.
— Я продолжу. Никакой войны между нами не должно быть. И вам будет выгода еще — ваши банки дадут нам деньги. Вам — проценты, нам — сталь и танки. Военные действия на севере Африки должны быть сведены к минимуму.
Черчилль молчал, крутил в руках отрезанный кончик сигары. Встал, опять сел.
— Окей. Вы останетесь у нас, пока весь план не будет выполнен. Пока Сталина и Советов не станет… Это наша гарантия. А вы просто заложник. Как такой план вам, эсэсовцу? Вы ведь генерал?
Гесс приподнялся.
— Яволь… То есть согласен… Я рейхсминистр — это выше генерала. — Гесс поднял подбородок. — Не думайте, что вы меня обидели. СС — это лейб-войска фюрера. Я горжусь… Дас ист… гроссе классе — лучшие…
Черчилль скривился, его губы сложились в трубочку, будто он хотел засвистеть мелодию. Но он взял себя в руки.
— Как Гитлер узнает, что мы договорились?
Гесс:
— Вы сами сказали — я буду посажен в тюрьму. Это будет сигнал фюреру, что Англия согласна.
Черчилль взглянул на него с интересом:
— Даже так? Ладно, сделаем так.
Премьер встал, показывая, что разговор закончен, и отвернулся от немца.
Гесс в сопровождении двух военных покинул помещение. Черчилль подошел к стулу, на котором только что сидел Гесс, взял за спинку и двинул с такой силой, что стул опрокинулся. Черчилль, не показывая никакой реакции, вполголоса произнес:
— Значит, Гитлер скоро начнет…
Вилли выглядел усталым. Он уже рассказал обо всех подробностях своей поездки и привычно ожидал похвалы начальства. Практически поручение выполнено, архивы остались на своем месте.
Шеф отдела смотрел на Вилли, одобрительно улыбаясь.
— Еще раз расскажите про швейцарского журналиста.
— Про Симона?
— Плевать, как его звали. Мне важно понять, что он не добрался до архивов.
— В этом можете не сомневаться. Как я сказал, архивы на месте. Правда, Симона пришлось успокоить.
— Вы в этом уверены?
Вилли поднял обе руки вверх и очень твердо ответил:
— Он попал под колеса автомобиля. Врач скорой помощи установил смерть на месте. Справка подшита в общем отчете. Таким образом, мы предотвратили возможность в будущем все-таки добраться до архивов.
— Не слишком-то хвалитесь. Нет Симона, появится другой.
— Да, шеф. Вы правы, но пока появится другой, мы можем спокойно работать. Русские не получили архивов.
Несмотря на теплую погоду, Гесс сидел в наглухо застегнутом пальто в садовом домике, находившемся на территории тюрьмы. Перед ним лежали карты лунного ландшафта, которые он молча рассматривал.
Очков на нем не было — несмотря на возраст, а ему за девяносто, он все еще хорошо видел.
Раздался легкий скрип, дверь приоткрылась, и Гесс повернулся на звук.
В домик молча вошли двое незнакомых ему военных.
— Wer sind Sie?[8] — скрипучим голосом старика спросил Гесс.
Военные стояли молча, не отвечая.
Гесс поднял голову и сделал попытку встать со стула.
— Da sind Sie doch. Das habe ich erwartet… Bitte, nur schnell…[9]
Более молодой скривил рот и на ломаном немецком ответил:
— Gruβ vom Britanien. Ja? Verstanden?[10]
Второй молча сделал шаг к Гессу и легко опрокинул его вместе со стулом на пол. Гесс, лежа на полу лицом вниз, попытался подняться, но военный прижал его коленом к полу. Затем достал из кармана длинный шнур и быстро закрутил его на шее лежащего Гесса.
Гесс захрипел, руки непроизвольно дернулись и застыли.
Военный осмотрелся, кивнул второму, и они вышли из домика. Снаружи стоял вахтер и с болезненным любопытством смотрел на военных. Молодой положил вахтеру руку на плечо:
— Вызовите санитара. Что-то вашему подопечному плохо стало.
Телетайпная лента:
СРОЧНО! Сегодня в тюрьме Шпандау в Берлине покончил жизнь самоубийством наци номер три, рейхсминистр Гитлера — Рудольф Гесс.
