Аликс не стала обострять ситуацию и сделала вид, что не заметила вызывающего поведения свекрови. Она сдержанно поздоровалась с присутствующими, села в кресло рядом с Эллой, после чего обратилась к канцлеру:
– Присаживайтесь, Николай Павлович!
Не успел канцлер усесться, как Мария Фёдоровна разразилась гневной тирадой.
– Присутствие графа Игнатьева здесь неуместно! – безапелляционно заявила она. – Мы собрались, чтобы обсудить вопросы, имеющие касательство исключительно к Императорской Фамилии! В своём кругу, без посторонних!
Аликс, смущённая таким напором свекрови, не успела ничего ответить, а генерал-адмирал уже перешёл в наступление.
Алексей Александрович, не обращая внимания на Императрицу, бесцеремонно обратился к канцлеру:
– Действительно, граф, Вы не можете присутствовать на семейном совете! Ну что это за выдумки? Вы пока что не член Императорской Фамилии!
Слушая надменный голос Великого Князя, Аликс побледнела. Её длинные тонкие пальцы инстинктивно сжали поручни кресла. Всего год назад подобная конфликтная ситуация привела бы Императрицу в паническое замешательство, но теперь бестактное поведение генерал-адмирала вызвало у неё приступ гнева.
– Если Ваше Высочество изволит заметить, то Вы находитесь в моей библиотеке, – медленно произнесла Императрица. Её голос звучал твёрдо и язвительно. – А потому я определяю, кого мне приглашать!
– Но это семейный совет! – взвился генерал-адмирал. Он буквально задыхался от возмущения и теперь, переводя взгляд то на Марию Фёдоровну, то на Владимира Александровича, искал у них поддержки.
– Мы собрались не на Afternoon Tea,276 а для того, чтобы обсудить вопросы, касающиеся интересов государства. Если кому-то не нравится присутствие графа Николая Павловича, он волен уйти. Потому не тратьте моё время, Ваше Высочество. Мне оно дорого.
После того, как Алексей Александрович смолк, Аликс обратилась к свекрови:
– Ваше Величество просило о встрече. Я слушаю…
Глаза Марии Фёдоровны недобро сверкнули, но она сумела сдержать негодование. Тщательно подбирая слова, Гневная обратилась к царственной невестке.
– Все мы… Мы второй день пытаемся добиться встречи с Николаем Михайловичем… Но Рихтер категорически отказывается допустить нас, ссылаясь на Высочайшее повеление!
– Оттон Борисович исполняет мой приказ, – тихо ответила Аликс, глядя в глаза свекрови.
– Но я настаиваю на такой встрече! Я желаю видеть Николая! – повысила голос Мария Фёдоровна. – Точно также, как его желают видеть иные члены нашей семьи. Вчера флигель-адъютант заявил, что Николай содержится под арестом!
– Увы, Ваше Величество, но это невозможно, – ледяным тоном ответила Аликс.
– Что же препятствует мне встретиться с Николаем?
– Сегодня утром он покинул Петербург и поездом выехал в Пермь…
В библиотеке воцарилось гробовое молчание, а сцена всеобщего изумления поистине была достойна пера великого Гоголя.
– Куда? Зачем в Пермь? – удивлённо воскликнула молчавшая до того Мария Павловна.
– К месту своего проживания… Я определила для Великого Князя именно этот город, где он будет проживать в качестве частного лица.
– Господи! Да что же это творится? – Мария Фёдоровна не смогла сдержать возмущение. – Это просто немыслимо! Немыслимо!
– Почему же немыслимо? В своё время Николай Константинович был сослан в Ташкент Императором Александром Вторым. Неужели Пермь хуже Ташкента?
Константин Константинович, услышав упоминание о старшем брате, опозорившем семью кражей бриллиантов, потупил глаза. А вот генерал-адмирал не на шутку разволновался. Он вскочил со своего места и обратился к Аликс:
– Это решительным образом невозможно! Вы так спокойно говорите
о том, что русский Великий Князь, русский генерал, выслан в какую-то Богом забытую Пермь?
Алексей Александрович застыл в наполеоновской позе. Огромный, величественный, картинно засунув правую руку за борт щегольского флотского сюртука, на котором одиноко белел георгиевский крест, полученный за русско-турецкую войну. Этот «le Beau Brum-mell»277 обладал недюжинным артистическим талантом и в любой обстановке прежде всего думал о том, как он выглядит.
На Императрицу театральные эффекты генерал-адмирала не оказали никакого воздействия. Она выдержала небольшую паузу и тихо произнесла:
– Со вчерашнего дня Великий Князь Николай Михайлович больше не состоит на службе. Он лишён всех чинов и уволен от всех должностей. Прошу всех запомнить, что отныне он не более, чем частное лицо. И больше я никогда… Слышите? Никогда не желаю слышать его имя!
– Но почему всё так стремительно? Невозможно принимать решения относительно Великого Князя так поспешно и необдуманно. Почему Вы даже не поинтересовались нашим мнением, мнением всей Императорской Фамилии? – не сдавался генерал-адмирал. – И как можно за какую-то шалость, пусть даже не совсем пристойную, подвергать такому жестокому наказанию?
