В Абиссинию отправлялась многочисленная русская военная миссия, в состав которой входили офицеры и унтер-офицеры пехоты, кавалерии и артиллерии, военные топографы и геодезисты, оружейные и технические мастера. По настоянию военного министра во главе миссии был поставлен лично известный ему по службе в Варшаве подполковник Гурко,115 сын знаменитого фельдмаршала. Задача миссии была одна – помочь абиссинцам создать современную армию, способную противостоять не только итальянцам, но и британцам.
Граф Игнатьев приказал отправить в Абиссинию горных инженеров, геологов, механиков и строителей, а Российское общество Красного Креста отправляло госпиталь, к которому прикомандировывались военные врачи, фельдшеры и фармацевты.
В Петербурге при поддержке правительства был образован Русско-Абиссинский благотворительный комитет под председательством покорителя Ташкента генерала Черняева,116 который стал собирать средства для оказания помощи далёким единоверцам.
Итальянский министр иностранных дел барон Альберто де Бланк буквально рвал и метал, обвиняя Россию в невиданном коварстве и нарушении всех существующих международных правил и обычаев.
Бедняга, он не знал, что ещё за неделю до обнародования российско-абиссинского договора из Одессы вышел быстроходный пароход Добровольного флота «Петербург», в трюмах которого находилось 30 тысяч винтовок Бердана и десять картечниц Барановского, десять миллионов патронов, тридцать горных орудий с запасом снарядов, шесть тысяч сабель, амуниция, медикаменты и перевязочные материалы. В Эгейском море состоялось рандеву парохода с канонерской лодкой «Кубанец», которая взяла его под охрану и защиту. Разумеется, что русские корабли направлялись во французский порт Джибути на берегу Красного моря, где их уже ждали нанятые эфиопами верблюды…
Граф Николай Павлович Игнатьев не переставал удивлять окружающих своей работоспособностью. В свои шестьдесят три года канцлер работал по 12-15 часов в сутки, заставляя работать в таком же режиме и своё окружение. Такие нагрузки были ему не в тягость, а лишь делали канцлера моложе, ибо после длительного перерыва он вновь был нужен России.
Рабочий стол канцлера был завален книгами самой различной тематики. Выращивание хлопчатника и добыча нефти, торговля льном и начальные школы, железные дороги и строительство крепостей – всё это волновало графа Игнатьева, который больше всего боялся теперь, что не успеет реализовать все свои планы преобразований, которые по масштабности можно сравнить разве что с преобразованиями Великого Петра.
Получив в свои руки полномочия, сопоставимые разве что с властью «диктатора сердца» графа Лорис-Меликова,117 канцлер прекрасно осознавал, что число недругов и завистников моментально увеличилось в разы, и что прочность положения во многом зависит от того, сумеет ли он найти себе союзников.
Общий язык с Великим Князем Сергеем Александровичем удалось найти сразу же. Великий Князь, человек прямой и честный, пробыв на посту московского генерал-губернатора четыре года, зная проблемы, которые давно уже созрели и требовали сиюминутного решения, всё-таки искренне верил в то, что путь государственного развития, предначертанный покойным Александром Третьим, является единственно правильным, и что стоит заменить десяток-другой нерадивых чиновников, как всё изменится само собой. Канцлер же, обладавший гораздо большим государственным и жизненным опытом, был убеждён, что одной лишь сменой декораций нельзя добиться желаемого результата.
Во главу угла канцлер ставил реорганизацию Комитета министров и министерств, превращение фактически бесправного Комитета в полноправное правительство, разделение компетенции Государственного Совета, Комитета министров и Сената.
Затем граф Игнатьев считал необходимым реорганизовать местное управления, привести все местности Империи к единообразному управлению. Мыслимо ли, чтобы в пределах государства одновременно существовало несколько совершенно различных систем организации местной власти. В 34 губерниях Европейской России уже существовали земские учреждения. В казачьих областях власть принадлежала войсковым атаманам, которые одновременно являлись военными губернаторами или начальниками области, а весь Туркестан фактически управлялся военным ведомством. В ряде областей Кавказа и в Закаспии существовало «военно-народное управление», при котором туземное население управляется не по законам Империи, а по «народным обычаям и особым постановлениям», а суд над туземцами осуществляется по адату и по шариату. А ещё есть Финляндия с её клятой автономией…
Но не только это волновало канцлера. Одновременно необходимо навести порядок в судах, в образовании, в налоговой системе. Реформировать чиновничество, которое, увы, перестала «ловить мышей». Видел граф Игнатьев и две гигантские задачи, стратегические, которые должны были определить пути развития России на много лет вперёд, это решение крестьянского вопроса и развитие промышленности.
