Канцлер сразу не нашёлся, что ответить, а Императрица уже перешла к финляндским делам. Она потребовала, чтобы армия была готова восстановить порядок в Великом Княжестве, и чтобы как можно скорее так называемый финляндский Сейм прекратил свою незаконную деятельность.
В конце концов члены Комитета Государственной Обороны единогласно высказались за применение военной силы в случае, ежели финны не одумаются и попытаются устроить беспорядки. Александра Фёдоровна утвердила постановление Комитета, написав в журнале заседаний: «Быть по сему».
В тот же день, получив по телеграфу приказ из Петербурга, финляндский генерал-губернатор генерал от кавалерии Шереметев ввёл на территории Великого Княжества положение усиленной охраны, что давало ему право издавать обязательные постановления по предметам, относящимся к предупреждению нарушения порядка и безопасности, воспрещать всякие народные, общественные и частные собрания, делать распоряжения о закрытии торговых и промышленных заведений, воспрещать отдельным личностям пребывание в объявленных на положении об усиленной охране местностях.
Генерал-губернатор закрыл все финские газеты, а в «Финляндских ведомостях» был опубликован его циркуляр начальникам губерний, в котором разъяснялось, что январский Манифест не посягает на права финляндского народа, а лишь упорядочивает взаимоотношения между Великим Княжеством и Империей.
Одновременно была начата массовая чистка финской полиции. После выхода январского манифеста многие чины финской полиции демонстративно подали в отставку. Другие были уволены после того, как заявили, что поддерживают «законный Сейм» и «финляндскую конституцию». По согласованию с министром внутренних дел генерал-губернатор заменил более половины полицейских чинов. Новые полицейские были набраны исключительно из русских. Такое массовое «пополнение» финской полиции буквально обескровило петербургскую полицию.
Новых полицейских чинов даже не успели переодеть, и жители Гельсингфорса с удивлением смотрели на появившихся на улицах новых городовых в русских шинелях, у которых на мерлушковых шапках почему-то были прикреплены металлические никелированные бляхи не с привычной финляндской короной, а с российским императорским скипетром поверх двух опрокинутых якорей.164
Финляндский жандармский дивизион прибыл в Гельсингфорс уже 22-го января. Он был сформирован буквально за два дня, и если 1-й эскадрон был взят из Санкт-Петербургского дивизиона, то второй был сформирован исключительно из солдат-добровольцев гвардейской кавалерии, прослуживших уже не менее года.
Появление жандармов на улицах финляндской столицы было встречено местными жителями враждебно, но это не смущало командира дивизиона подполковника Орлова, который первым в новое царствование получил флигель-адъютантские аксельбанты и всячески старался оправдать доверие.
* * *
В день прибытия жандармского дивизиона в Гельсингфорс финляндский генерал-губернатор созвал во дворце совещание. За длинным дубовым столом, покрытым зелёным сукном, собрались финляндские губернаторы и сенаторы.
Особняком держались прибывшие из Петербурга статс-секретарь Ден165 и его товарищ Прокопе.166 Генералы и офицеры Финляндского военного округа сели отдельно, в креслах у стены, под часами.
Шереметев стремительно вошёл, поздоровался с собравшимися и занял место во главе стола. Его тёмно-синяя черкеска и шёлковый алый бешмет с генеральским галуном по воротнику гармонировали с кавказским кинжалом в богато инструктированных ножнах и пышными усами, напоминая о временах войны с Шамилем.
– Господа, я собрал вас для того, чтобы в Великом Княжестве снова воцарился мир и покой, – начал речь генерал-губернатор. – Государыня приказала мне незамедлительно прекратить деятельность лиц, самовольно собравшихся на Ридар-гатан. К моему стыду, там оказался даже русский генерал. Да-да, господа, я говорю о генерале Шаумане, который самым преступным образом покинул свой пост и примкнул к самозванцам. Жандармы уже доложили мне, что генерал Шауман произносит в стенах Рыцарского дома самые непозволительные речь, фактически призывая к неповиновению властям.
– Прошу прощения, Ваше Высокопревосходительство, – не совсем вежливо перебил генерал-губернатора сенатор Тудер,167 – но каким образом жандармы могли оказаться на заседании Сейма?
– Карл Иванович! Побойтесь Бога, – воскликнул Шереметев. – Про какой Сейм Вы говорите? Государыня Сейм не созывала, и те лица, которые там собрались самовольно, пусть там даже имеются бывшие депутаты, не могут рассматриваться, как Сейм. Это самозванцы. Бунтовщики, если хотите.
– Ваше Высокопревосходительство! После того, как Её Величество издала манифест, который коренным образом нарушает основные финляндские законы…
