Смерть Алексея Михайловича и восшествие на трон слабого и болезненного Федора Алексеевича не улучшали ситуацию. Когда в марте новый царь отправил к Дорошенко стольника Деремонтова, Самойлович его задержал и в Чигирин не пустил. При этом он ссылался на указ Алексея Михайловича, чтобы все переговоры с чигиринским затворником велись только через него и Ромодановского. В Москве с этим соглашались, но предпринимать решительные меры против Дорошенко не позволяли. А Сирко между тем заявлял, что пока Самойлович лично не придет в Запорожье и не поклонится «низовым», он его гетманом не признает. Такая шаткость была «поповичу» невыгодна, так как и на Левобережье также раздавались враждебные голоса. Так, полковник Стародубский Петр Рославец высказал пожелание выйти из «гетманского регимента» (т. е. управления) и стать одним из слободских полков, подчиненных непосредственно царю.
Донос старшины на и. Самойловича. Подписи. Оригинал. РГАДА
Одна из страниц доноса на и. Самойловича. Оригинал. РГАДА
Наконец, в июле поступил царский указ идти на Чигирин походом. Когда передовые русско-казацкие силы в количестве двадцати тысяч человек под командой Г. Косагова и Л. Полуботка подошли к Чигирину, Дорошенко прибыл к ним в табор и капитулировал. Самойлович выслал в Москву клейноды и архив бывшего гетмана. Самого Дорошенко решили на некоторое время оставить в Украине. Самойлович возвращался домой торжествуя.
Но, как оказалось, капитуляция грозного гетмана не принесла ему спокойствия. Против Самойловича был составлен первый старшинский заговор, его возглавили Нежинский протопоп Семен Адамович и Стародубский полковник Петр Рославец. Они самовольно отправились в Москву с доносом – разумеется, с обвинениями в измене. Кроме того, Рославец опять предлагал отделить Стародубский полк от гетманского правления, непосредственно подчинив его царю. В Москве, однако, поняли, что речь шла о простой зависти и желании выслужиться. Обоих подвергли пытке, и тогда открылось участие в заговоре полковников Дмитрашки и Горленко. На войсковом суде в Батурине их приговорили к телесному наказанию, а Рославца и протопопа – к смерти. Гетман проявил милосердие, заменив казнь ссылкой в Сибирь. Дмитрашко и Горленко попали в тюрьму20.
Самойлович был, конечно, очень встревожен этими событиями. Чтобы его вознаградить и ободрить, царь возвратил из Москвы младшего сына Самойловича Григория.
Между тем во внешней политике новым центром противоречий становятся русско-турецкие отношения. Не оказав военной помощи Дорошенко в отчаянную для него минуту (во многом из-за угрозы со стороны польских войск), султан все же не хотел расставаться со своим влиянием в Украине.
Гетман Ю. Хмельницкий. Портрет XVIII в.
Символом противостояния стал Чигирин, древняя гетманская столица. Турецкие войска перезимовали на Дунае, а весной начали наступление на Украину к Южному Бугу. Их силы под командой Ибрагим-паши составляли почти 65 тысяч человек – 15 тысяч янычар и пехоты, 30 тысяч кавалерии и молдаван и около 20 тысяч татар.
Турки ожидали, что русские не станут удерживать Чигирин. С собой они везли нового «назначенного» гетмана – Юрия Хмельницкого, которого расстриг Константинопольский патриарх, повинуясь приказу султана. Хмельницкого султан к тому же пожаловал титулом «князя малороссийской Украины». Именно тогда, если верить некоторым источникам, Сирко написал знаменитое письмо турецкому султану Мухаммеду IV в ответ на его предложение принять турецкое подданство. Правда, по стилистике оно было гораздо сдержаннее своего фольклорного варианта21. Сирко отказался дать Юрию Хмельницкому даже пятьсот запорожцев, зато обещал помощь Самойловичу.
Самойлович был очень встревожен. Он понимал, что население измучено бесконечной войной, панически боится турок и если не увидит со стороны царя реальной защиты, то добровольно поддастся султану. Причем гетман опасался не только за Правобережные, но и за Левобережные полки. Он приложил немало усилий, чтобы удалить Дорошенко в Москву, и перехватил письмо Хмельницкого к Сирко. Гетман буквально бомбардировал царя просьбами о военной помощи. Он считал удержание Чигирина ключевым и крайне символичным. «А естли де, от чего Боже сохрани, разоритца Чигирин, или неприятелю опустить завладеть, тогда де разве прежде разоренья или отдаче неприятелем, сказать всем в Украине народом, что уж они великому государю… непотребны, для того и Чигирин отдали и разорили. А у них во всем их казацком народе, всегда во устех то слово и намерение и дело: при ком Чигирин и Киев, при том и они все должни в вечном подданстве и верности и в тишине жити»22.
Началась серьезная подготовка обороны. Чигирин был укреплен, в нем расположили русско-казацкий гарнизон. Самойлович лично направил туда часть необходимых запасов, в том числе хлебных. А к царю он послал генерального судью и. Домонтовича и генерального писаря С. Прокоповича, подробно изложив свой план обороны Чигирина23. Среди прочего он просил прислать опытного инженера.
