Гетманы Украины полностью

Польский генерал артиллерии Гродецкий прилагал все усилия, чтобы зажечь город, а богунцы, в свою очередь, изощрялись в выдумках, чтобы этого не допустить. Так, они покрывали крыши домов мокрыми кожами и полостями. Польские артиллеристы сетовали на высокую влажность, в душе проклиная «богунские штучки». Зажечь город полякам не удалось.

С отчаянья они пошли на безнадежный штурм, с трудом преодолели первый вал и достигли рва. Но тут на них обрушился Богун, лично возглавивший вылазку. Одного его вида уже было достаточно, чтобы поляки толпой устремились в бегство.

В это время к району Охматова подошли соединенные силы Хмельницкого и русских. Поляки напали на них, и завязался легендарный бой под Дрыжиполем (т. е. «поле дрожи»). В самый сложный для Богдана момент Богун, выйдя из Умани, ударил со своими казаками в тыл полякам и спас положение. Его казаки положили более тысячи поляков. Внезапное появление «страшного Богуна» совершенно поразило польских воинов. Ночью, в темноте, было невозможно определить величину прибывшего войска. Поляки устремились на Богуна, оставив Хмельницкого. Но полковник, имея «очень выученное» войско, сумел разрезать ряды противника и соединиться с основными казацкими частями. Гетман за это время успел укрепить обоз и соорудить вал из трупов врагов. Положение было спасено.

И вот тут произошел крайне интересный эпизод. Командовавший русскими войсками В.Б. Шереметев в резкой форме стал выговаривать Богуну за то, что тот ушел из Брацлава, оставив край на разграбление. На это полковник якобы ответил: «Когда приманивают птиц, им бросают что-либо привычное на корм, чтобы легче было заманить в сети»⁸³. Со времен Северного Донца это было первое враждебное столкновение Богуна с русскими властями. Шереметев славился своим надменным и крутым нравом. Местнические амбиции боярина были чужды и неприятны казацкой старшине, воспитанной на огнеопасной смеси казацкой вольности и шляхетской демократии. Да и, кроме того, объяснить в двух словах воеводе военную тактику, наработанную поколениями казаков, было невыполнимой задачей. Впоследствии даже Петр Великий не смог избежать поражения во время Прутского похода, недооценив особенностей войны на юге.

В трехдневных тяжелых боях на Дрыжиполе в условиях страшного мороза, без воды и дров, русско-украинское войско, построив казацкий табор из телег, скрепленных цепями, вырвалось из окружения многократно превосходивших их по численности польско-татарских сил⁸⁴.

Не успев отдохнуть после Охматова, Богун с десятитысячным отрядом свежих войск был отправлен Хмельницким громить татар, вторгнувшихся в пределы Украины для сбора ясыра (добыча, обычно пленники. – Т. Т.). Как писал казацкий летописец, Богун, досконально зная украинские тропы, занял все нужные места, чтобы перехватить возвращавшиеся с добычей татарские загоны. Опыт «загонщика», полученный в молодости, ему очень пригодился. Из десяти тысяч татар лишь пятьсот вернулось домой, лишившись всей добычи. Две тысячи пятьдесят шесть татар попали в плен к Богуну, который отослал их к Хмельницкому в Белую Церковь. Пятьсот пленников были отправлены в виде подарка в Москву, пятьдесят Богдан оставил себе, а остальные были отданы богунцам. Честь, слава и богатство сопутствовали удалому полковнику⁸⁵.

Пасху Богун отпраздновал уже в родных местах, в Немирове (Винницкая область). А в апреле 1655 года Богуна постигла тяжелая утрата – от эпидемии умер его друг и соратник, Уманский полковник Иосиф Глух.

В августе Иван уже участвовал в новом походе против поляков. С двадцатью тысячами человек он направился под Острог и Олыку.

Кампания эта, как известно, завершилась миром с ханом под Озерной. Вынужденное соглашение с Крымом вызвало весьма неоднозначную реакцию в окружении царя, и отношения Украины с Московским государством стали заметно ухудшаться.

Зимой-весной 1656 года Польша, находившаяся после начала войны со Швецией (т. н. «потоп») в тяжелейшей военной ситуации, начала мирные переговоры с Москвой и Чигирином. Царское правительство, желавшее предъявить претензии Швеции и опасавшееся роста ее влияния, склонялось к миру, Хмельницкий же был категорически против и начал сепаратные переговоры со Швецией и Трансильванией.

Что же касается Богуна, то он оказался в оппозиции к гетману. Восемнадцатого июня 1656 года папский нунций в Варшаве Видони сообщал в Ватикан: «…ходят в тех краях письма, что казаки раскололись между собой, и одна их часть якобы избрала некого Богуна, славного воина, себе в командиры»⁸⁶. Это подтверждает и письмо и. Радзеевского к шведскому королю: «Кроме того, по сообщению высочайшего лица Хмельницкий находился во вражде с полковником Богуном, который присоединился к польской партии и пытается принудить к этому Хмельницкого»⁸⁷.