- Не знаю. А вообще нелепо тащиться за двести километров ради такой чепухи! - И хозяин покачал головой. - Сколько вы сюда ехали? - Он спросил это не без любопытства, но Иенсен ему не ответил, и тогда он впал в прежний тон. Мой лучший результат - один час пятьдесят восемь минут, - мрачно сказал он.
- Телефон у вас есть?
- Нет.
- Дом принадлежит вам?
- Нет.
- А кому?
- Концерну. Я просто снял его, чтобы отдохнуть, прежде чем приступить к выполнению новых задач.
- Каких задач?
Все длиннее становился промежуток между вопросом и ответом. На этот раз он, казалось, вообще никогда не кончится.
- Вам здесь удобно?
Хозяин поглядел на Иенсена, как бы что-то прикидывая.
- Послушайте, я уже говорил вам, что вы ошибаетесь. Мне решительно нечем вас порадовать. Все эти истории не стоят выеденного яйца.
- Какие истории?
- А я почем знаю, какие вы слышали.
Иенсен не сводил с него глаз. Было тихо. Фабричный дым чувствовался в комнате не меньше, чем на улице.
- Кем вы были в концерне?
- Спросите лучше, кем я не был. Сперва спортивным обозревателем. Потом главным редактором в разных журналах. Потом перешел на рекламу. Много ездил, писал, по большей части спортивные репортажи со всего света. Потом служил в филиале концерна за границей; ну и ездил повсюду и... учился.
- Чему вы учились?
- Всему понемножку. Изучал общественные отношения и прочее.
- Что такое "общественные отношения"?
- Это трудно объяснить.
- Значит, вы много путешествовали?
- Да, я бывал почти всюду.
- Языками владеете?
- У меня нет способностей.
Теперь замолчал Иенсен. Он молчал и не сводил глаз с человека в куртке. Наконец он спросил:
- А журналы часто публикуют спортивные репортажи?
- Нет.
Вид у хозяина сделался совсем пришибленный.
- Никто в наши дни не интересуется спортом, разве что смотрят по телевизору.
- И все-таки вы путешествовали и писали спортивные репортажи?
- Я не умел писать ни о чем другом. Пробовал - не получилось.
- Почему вы ушли?
- Наверное, потому, что это слишком дорого стоило.
Хозяин задумался на несколько секунд.
- Вообще-то они народ прижимистый, несмотря ни на что, - сказал он совсем уж замогильным тоном и покосился на мебель из стальных трубок.
- Какое у вас почтовое отделение?
Хозяин растерялся, поглядел, ткнул пальцем в окно. За лесом, на том берегу озера, висела над фабрикой желтая дымная туча.
- Такое же, как у них... почтальон, во всяком случае, приходит оттуда.
- А почту разносят каждый день?
- Кроме воскресений.
И опять не было слышно ничего, только неровное дыхание да автомобильные гудки с отдаленного шоссе.
- Вам очень нужно мучить меня? Все равно это ничего не даст.
- Вы знаете, зачем я приехал?
- Не имею ни малейшего представления.
Хозяин беспокойно задергался. Казалось, молчание угнетает его.
- Я самая заурядная личность, просто я потерпел неудачу, - сказал он.
- Неудачу?
- Да, неудачу. Все, напротив, утверждают, что я великий удачник. Но вы же сами видите, если человек сидит здесь один-одинешенек и покрывается плесенью, о какой удаче может идти речь?
- Чего же вы хотите?
- Ничего. Я просто не желаю никого обременять. Молчание, длительное, гнетущее молчание. Хозяин раз-другой покосился на Иенсена, но тут же быстро отвел глаза.
- А теперь прошу вас оставить меня, - глухо сказал он. - Клянусь вам, что диплом в городе. У жены.
- Вы, должно быть, тяготитесь своим пребыванием здесь?
- Я этого не говорил.
- А работой вы не тяготились?
- Нет, нет, конечно, нет. Да и не с чего. Я получал там все, что хотел.
Он погрузился в бесплодные размышления. Потом сказал:
- Вы ничего не поняли. Вы наслушались всяких историй и вообразили бог весть что. Нельзя верить всему, что говорят люди. Они могут сказать неправду, точнее, они не всегда говорят правду.
- Итак, все, что говорят о вас, - это неправда?
- Ну ладно, не будем спорить, шеф, конечно, струхнул и выскочил за борт. Но я здесь ни при чем.
- Когда это было?
- На прошлой регате. Вы это и сами знаете не хуже, чем я. Нечего сказать, нашли сенсацию. Меня потому только и взяли, что он думал, будто я умею ходить под парусом. Ему хотелось, конечно, получить приз. А когда налетел шквал и я вскочил на планшир, чтобы вычерпать воду, он решил, что мы сейчас перевернемся, взвизгнул да как сиганет в озеро. А мне что оставалось делать? Я пошел дальше.
Он мрачно взглянул на Иенсена.
- Если бы я умел держать язык за зубами, ничего и не случилось бы. Но я сдуру решил, что это очень забавное приключение. Вдобавок мне стало так тошно, когда я понял, что мне нарочно дают всякие интересные задания, только чтобы держать подальше от дома. И я не сумел промолчать, хотя...
Он вздрогнул и потер нос.
- Не занимайтесь вы такими делами. Обычная болтовня. Это моя жена постаралась - она всегда поступает как ей вздумается. А кроме того, мы потом разошлись. Но я не жалуюсь, ради бога, не подумайте, что я жалуюсь. - И после короткой паузы он повторил: - Нет, я не жалуюсь.
- Покажите мне телеграмму.
Хозяин с ужасом взглянул на Иенсена.
- Какую телеграмму? Нет у меня никакой телеграммы.
- Не лгите.
Хозяин сорвался с места, подбежал к окну, сжал кулаки, постучал одним кулаком о другой.
