Десятый век. Языческая Русь… О том, что киевский князь Владимир на самом деле пришелец из XXI века, знали лишь трое: Блуд, Свенельд и Добрыня. Этой троице было на руку, что вместо свирепого конунга Вольдемара на княжеском троне восседает бывший врач московской «Скорой помощи». Им легче манипулировать. Корыстные интересы толкают на военные авантюры. В результате поход на Волжскую Булгарию заканчивается для воинства русов плачевно. И если бы не победа в поединке, которую княжич Аскольд одержал над булгарским батыром Мухаммедом, ни один рус не вернулся бы в родную землю. Но подменному князю надоело быть пешкой в чужой игре. И если уж судьба забросила его в раннее Средневековье, Владимир намерен использовать этот шанс по полной…
Поход на Волжскую Булгарию закончился нашим поражением. Мы сняли осаду с города булгар и двинулись назад. Нашим ратям предстоял пятидневный путь до великой реки Итиль по опустошенным землям врага.
Лошади падали от усталости, воины еле шли, утомленные неудачной осадой и яростными боями. Осеннее солнце освещало наши поредевшие полки.
На второй день нас догнало булгарское войско.
В заволжской степи не надо искать поле для сражения: мы стояли на открытом месте и видели перед собой исполненные отваги ряды булгарских ратников. Нас разделяло совсем небольшое пространство, поросшее ковылем с редкими вкраплениями блеклых осенних цветков. Нас было несколько сотен, булгар – несколько тысяч. Это поле должно было стать полем нашей славы и нашей гибели.
В стане врага били в барабаны. Устрашающая ритмичная дробь далеко разносилась по округе.
Зеленое знамя пророка развевалось за рядами вражеских воинов – над шатром булгарского эмира Абдаллаха.
Пока не началась битва, стояла тишина. Мы глядели в близкие ряды булгарских воинов и сжимали в руках оружие. Если суждено принять смерть, мы сделаем это достойно.
«Мы все погибнем здесь», – думал я, оглядывая стоящих на холме рядом со мной соратников: боярина Блуда, воеводу Свенельда, эрзянского и муромского князей. Все были суровы и сосредоточенны. Чем закончится неравный бой, мы все хорошо понимали. Пощады не будет никому: ни боярину, ни дружиннику, ни даже мне – князю киевскому.
«Неужели сейчас все закончится?» – спрашивал я себя.
«Видимо, да, выхода нет. Мы в западне. Но если так, то зачем я здесь? Неужели неведомая тайная сила забросила меня сюда, в десятый век, сделала князем Киева только для того, чтобы я бесславно погиб в этой степи?
Для чего тогда было все? Человек из двадцать первого века забрасывается сюда только лишь для того, чтобы оказаться зарезанным волжскими булгарами в случайном сражении? Как глупо! Ведь я ничего еще не сделал!»
Из вражеских рядов выехал воин на низкорослой лошадке. На голове его был плоский металлический шлем с маленьким острым шишаком сверху, на теле кольчуга, а в руке – короткое копье. За время войны я уже видел, как ловко булгары протыкают этими копьями насквозь наших ратников…
Не доехав до наших рядом шагов двадцать, булгарин закричал свое сообщение:
– Великий эмир – покоритель неверных, да хранит его Аллах, предлагает сразиться богатырям!
Булгарин кричал долго, но мы сразу хорошо поняли его условия.
Эмир жалел своих людей, он хотел избежать кровопролитного сражения. Долго мы уже воевали, слишком много было жертв с обеих сторон. Война закончится, а кто будет сеять хлеб и собирать урожай? Кто будет удить рыбу, охотиться в степи и платить подати эмиру? Людей нужно беречь…
Их богатырь против нашего богатыря. Бой не на жизнь, а на смерть. Без правил, без кодекса воинской чести. Никакой воинской чести тут нет и быть не может – ей нет места в этих краях и в этом веке.
Условия просты: если наш богатырь победит, то нам позволят спокойно уйти. Мы пройдем через степь, переправимся через Итиль-Волгу и скоро вернемся на Русь. Если победит булгарский богатырь – будет битва, последняя для нас. И наша кровь удобрит здешнюю землю. Красивый, сочный ковыль вырастет тут в следующем году!
– Если будет сражение, мы не вернемся домой, – говорит Свенельд. Его седеющая борода развевается по ветру, лицо сурово. Он не боится смерти, он просто готов к тому, что будет. По верованиям русов, погибшие в бою воины потом всю вечность будут наслаждаться пивом и объятиями ласковых девушек и нежных юношей.
– В этом поединке – наше спасение, – говорит боярин Блуд, и губы его дрожат. В отличие от Свенельда в нем больше фантазии, он боится смерти.
– Или гибель.
Муромский и эрзянский князья молчат. Муромский Овтай накануне легко ранен в бедро и сражаться не может, хоть ему и обидно. Эрзянский Тюштя – уже немолод.
А вот и богатырь из булгарского стана. Он выезжает вперед на своем скакуне, и на широком скуластом лице его играет самодовольная улыбка. Он сильнее всех в войске. Он – самый умелый и мужественный воин. Его послал сам эмир, да хранит его всемогущий Аллах. Он победит любого!
Видно, он знатного происхождения: на голове стальной шлем, сверкающий на солнце, кольчуга из мелких колечек – самая прочная. В одной руке – железная булава на длинной ручке, усеянная острыми шипами. Во второй – меч из дамасской стали, отливающий синевой.
Из вражеских рядов с восторгом кричат его имя – Мухаммед. Богатырь Мухаммед – лучший воин эмира Абдаллаха – повелителя Булгарии, вождя правоверных. Сейчас он убьет своего противника, а потом для всех начнется главный восторг – победоносное сражение, в котором можно зарезать пришельцев – нас.
А кто же пойдет от нас? Кто станет нашей единственной надеждой?
– Мухаммед! Мухаммед! – кричат со своей стороны булгары, и барабаны ритмично ухают в унисон воплям.
– Я пойду, – говорит Свенельд, потряхивая мечом в руке. Его глаза сверкают.
