— Господин профессор Тадокоро? — спросила она. — Прошу вас, следуйте, пожалуйста, за мной…
Они прошли через вестибюль, где толпились иностранцы, бизнесмены и нарядные женщины — возможно, готовился прием, — и поднялись на несколько ступенек. Здесь их встретил статный молодой человек в темном костюме.
— Прошу вас, господин профессор! Вас ожидают… — вежливо поклонился он.
Профессор Тадокоро посмотрел в сторону, куда указывал молодой человек. Там в кресле-каталке сидел согбенный старик, поражавший своей худобой. Его ноги — в такую-то жару! — были укрыты пледом.
— А Юкинага? — оборачиваясь, спросил профессор молодого человека. Но того уже не было.
— Тадокоро-сан?
Голос у старика оказался неожиданно сильным. Со дна глубоких глазных впадин, из-под густых седых бровей на Тадокоро остро и прямо смотрели хоть и выцветшие, но ясные глаза. Морщинистое, все в складках и пигментных пятнах лицо казалось улыбающимся.
— Н-да, похож, чем-то похож! Я твоего батюшку знавал. Хидэносин Тадокоро, верно? Упрямый был юнец.
— С кем имею честь? — спросил Тадокоро, уже без всякого раздражения глядя на старика.
— Садитесь-ка, — прокашлявшись, сказал старик. — Дело не в имени. Я — Ватари, но вам это ни о чем не говорит. Мне ведь уже за век перевалило. В октябре сто один будет. Наука врачевания очень продвинулась, никак она не дает старикам заснуть. Я и прежде был капризным, а с возрастом стал и того хуже. С годами прибавлялись знания, чем больше я узнавал, тем меньше испытывал страха — вот теперь ничего на свете не боюсь, а от этого стал еще капризнее. Вот, например, захотелось мне с вами познакомиться — тоже своего рода старческий каприз… А вообще-то я хочу вас кое о чем порасспросить.
— Простите, но о чем же? — Тадокоро даже не заметил, как уселся на стул и отер вспотевшее лицо.
— Есть один момент, который меня немного тревожит… — старик уставился на профессора острым взглядом. — Вам может показаться, что я задаю ребяческий вопрос, но что поделаешь. Только одно меня, эдакого старика, и волнует:
— Ласточки?..
— Да. Каждый год в мой дом прилетают ласточки и вьют гнездо под карнизом. Уже почти двадцать лет. А вот в прошлом году прилетели в мае, построили гнездо и почему-то в июле исчезли. Исчезли, оставив только что снесенные яйца! А в этом году так и не прилетели. И не только ко мне, но и в соседние дома тоже. Почему же, а?
— Ласточки… — профессор Тадокоро кивнул. — Это не только у вас, по всей стране то же самое происходит. За последние два-три года число перелетных птиц, гнездящихся в Японии, резко уменьшилось. Орнитологи говорят, что это связано либо с изменениями в геомагнитном поясе, либо с изменениями климата. Но я думаю, что дело не только в этом. За прошлый и нынешний годы число прилетающих ласточек уменьшилось в сто двадцать раз. И это касается не только птиц. Огромные изменения происходят и в миграции рыб.
— Гм… — хмыкнул старик. — В чем же дело? Может, предупреждение какое?
— Ничего нельзя сказать, — профессор Тадокоро покачал головой. — Ну, совершенно ничего нельзя сказать! Я сам ночей не сплю, чтобы понять, в чем тут дело. Хоть у меня и есть смутные опасения, но пока утверждать что-либо я не могу…
— Понял, — старик закашлялся. — У меня к вам еще один вопрос. Что вы считаете неотъемлемым, необходимым для ученого?
— Чутье! — немедленно ответил профессор Тадокоро.
— Что? — старик приставил ладонь к уху. — Что вы сказали?
— Я сказал «чутье», — убежденно повторил профессор Тадокоро. — Может быть, вам это покажется странным, но для ученого, особенно для ученого, занятого естественными науками, самое главное — острое и верное чутье. Человек, лишенный интуиции, никогда не станет великим ученым, никогда не сделает большого открытия.
— Хорошо, я вас понял… — старик кивнул головой.
— Прошу вас… — сказал возникший вдруг молодой человек и начал толкать кресло-каталку.
Опешивший профессор Тадокоро проводил изумленным взглядом удалявшиеся спины молодого человека и девушки в кимоно.
Придя в себя, он огляделся. Юкинаги по-прежнему нигде не было видно. Только тут профессор обратил внимание на боя. Оказывается, для него была записка от Юкинаги. «Простите, пожалуйста. Надеюсь, впоследствии я смогу вам все объяснить», — прочитал профессор.
Прошла еще неделя, и однажды вечером в лаборатории профессора Тадокоро появился загорелый средних лет мужчина.
— Я слышал, что вы нуждаетесь в глубоководном батискафе… — с места в карьер начал неизвестный. — Вам подойдет французский «Кермадек»? Он способен погружаться на глубину более десяти тысячи метров.
— Что значит — нуждаюсь?! Мало ли в чем я нуждаюсь! — буркнул профессор, нахмурившись. — Мне нужен японский батискаф…
