Невдалеке силуэтом виднелись фермы моста. Около них вспыхивали огоньки выстрелов. Причудливыми изгибами, как сказочный огненный змей, волнистая линия вспышек вползла на мост. Отдаленные выстрелы слились в непрерывный грохот. Карпов понял, что без помощи Харченко мост не удержать. Оставалось последнее: взорвать мост и оставить японцев на острове. Сзади были советские части, впереди — быстрая Хайлар-хэ.
— Как думаешь, — наклонился Карпов к уху Вана, — такой мост после победы построишь?
Ван Ю отшатнулся:
— Зачем его строить? Он простоит тысячу лет!
— Взорвать его нужно, товарищ Ван Ю, — строго проговорил Карпов. — Иначе не сдержим японца. Уйдет.
Лицо Вана потемнело.
— Я его строил, чи-жень, — мучительная тоска прозвучала в голосе Вана. Он пристально смотрел на мост. Ему казалось, он видит, как растет опорный бык... Заныли мускулы от непосильной тяжести: сорок кирпичей на плечах!.. Неожиданно острая боль ожгла спину, гимнастерка стала влажной, проступила кровь, совсем как тогда, под бичом японца надсмотрщика. Ван Ю вздрогнул и, погрозив тяжелым кулаком в темноту, сказал яростно: — Кровь мою пили, теперь домой идете? — он задыхался. — Мост мой! — голос Вана дрогнул. — Он вас не пропустит...
Принесли взрывчатку. Приладили запальный шнур.
Карпов закурил, утомленно привалившись к камню. Грохот выстрелов нарастал, приближался с каждой минутой. Отступать было некуда. И нельзя. Отдать продуктовые склады?.. Население голодает. Советская Армия должна, обязана накормить неимущих. Можно бы и мост сохранить... но японцы не должны уйти. Если даже Харченко ударит японцам в тыл, то они побегут вперед и обязательно сомнут цепочку партизан. Карпов кусал губы. Ошибка есть ошибка, и теперь нужно исправить ее, пусть ценой моста. Люди дороже.
— Я пойду, товарищ, — Ван Ю тронул Карпова за рукав. — Я готов.
Карпов вздрогнул. Он никак не ожидал, что к мосту отправится сам Ван Ю. Почему он?
— Может быть, кто-нибудь другой?..
Ван Ю отрицательно покачал головой.
— Я его строил, друг, — тепло проговорил китаец, — кто лучше меня может?
Карпов не расслышал, но понял, что сказал Ван Ю, и молча пожал ему руку.
Огненная лента доползла уже до середины моста. Слышались крики японцев, брань, возгласы и непереставаемая трескотня выстрелов.
Ван Ю скрылся в темноте. Тускло сверкала спокойная гладь реки, отражая отблески пожаров. Окровавленными языками тянулись они к мосту, теряясь в камышах.
Потянулись минуты ожидания. Карпов приказал не жалеть патронов и гранат. Пусть японцы чувствуют упорное сопротивление.
В ружейно-пулеметные выстрелы ворвались глухие разрывы гранат. Близко засвистели пули.
На мосту осталось человек двадцать. Они залегли у перил, готовые каждую минуту бежать на берег. Ждали только ракету Вана.
К Карпову подбежал сопровождавший Вана солдат комендантского взвода с куском запального шнура в руках.
— Товарищ старший лейтенант, — заговорил он взволнованно, — китаец шнурок оторвал! Оставил самый пустяк! На полминуты, не больше. Говорит, «японец огонек увидит»...
Карпов не успел ответить — над мостом взвилась ракета. Черные тени мелькнули и пропали. Это партизаны перебежали в щели около моста. Почти сейчас же грохнул взрыв, осветив развалины домов. Река закипела, посыпалась щебенка.
Совсем рассвело, когда партизаны принесли Вана. Он дышал редко и тяжело. Крови не было видно. Спокойная улыбка застыла на его лице, словно уснул этот беспокойный человек после утомительного, но нужного труда.
В скорбном молчании стояли партизаны возле Вана. Японцы тоже смолкли, поняв, что вырваться из города им теперь невозможно.
Короткую тишину нарушил гром пушек: батареи Харченко обрушили огонь на самураев. В панике они кинулись в реку, здесь их стали добивать партизаны...
По наведенному понтонному мосту первой ушла машина с ранеными. С ней партизаны проводили Вана и Ченя. Следом за этой машиной двинулись остальные — с продуктами. К складам приехал майор, только что назначенный постоянным комендантом города.
Наступило туманное утро.
По реке и склонам сопок стлался дым пожаров. Кроваво-красным пятном тускло светилось солнце.
Батальону Самохвала было приказано занять укрепленную гору Обо-Ту на западной окраине города. Гора казалась мертвой. Взвод разведчиков, растянувшись цепочкой, поднимался к ее вершине.
Внезапно гора ожила. Затрещали пулеметные и винтовочные выстрелы. Падая, солдаты поползли в укрытия. Но некоторые остались лежать неподвижно.
