Исии сошел с кафедры и быстро направился к двери, как бы показывая путь. Он слышал сзади шум отодвигаемых стульев, но ожидаемого оживления не было. Не было и разговоров. Тишина висела за спиной, словно кто-то готовился нанести ему удар в спину. В дверях Исии испуганно оглянулся. Жуткими зеленоватыми пятнами качались лица сотрудников, спешивших за ним. Сердце старика болезненно сжалось от предчувствия чего-то страшного и неотвратимого.
Некоторое успокоение пришло в работе. Наблюдая за отсадкой блох и закупоркой резервуаров бомб, Исии обрел обычное чувство уверенности в своих силах. Ровными рядами выстроились фарфоровые бомбы. В четыре часа утра подошли машины. Исии решил поехать на аэродром и проверить состояние складов.
Свежий предутренний ветерок приятно бодрил. Быстрое движение развеяло остатки мрачного настроения. В самом деле, из-за чего волноваться? Одиннадцатого он сбросит на голову противника сотни килограммов чумы. Через два, самое большее три дня — значит, тринадцатого утром — запылают очаги эпидемий по всему востоку: в городах и в армии. Эпидемия перережет железные дороги, крепким кордоном отгородит запад. Войска будут лишены продуктов, боеприпасов... деморализованы чумой! Следует еще забросить диверсантов-смертников с азиатской холерой. Чума и холера! Уж они-то не подведут никогда! Не изменят, не испугаются, не предадут... И вдруг мысль сделала странный скачок: три дня назад на Хиросиму упала атомная бомба. Первая в мире атомная бомба. Американцы кричат, что города больше нет. Города Хиросимы... Исии помнил этот тихий городок. Он целый год работал там в клинике. Проходил практику. Совсем молодым. И вот — города нет.
— Господин профессор! — услышал он тихий голос шофера. — Разрешите спросить... задать личный вопрос?
Что его интересует сейчас? Какое личное может тревожить солдата в такое время? Исии доброжелательно отозвался:
— Разрешаю, Судзуки. Говори.
— Я из Хиросимы, господин профессор... Говорят, мой город стерт с лица Ямато, — и замолчал, напряженно ожидая ответа.
— Не думаю, Судзуки. В газетах пишут о незначительных разрушениях и пожарах.
— Было бы ужасно, если бы правдой оказались слухи... — шофер вздохнул.
«Ужасная правда! — усмехнулся Исии. — Кто из нас знает эту правду? Нужно посмотреть самому...» — и опять задумался, глядя на выпрямлявшуюся перед радиатором дорогу.
Если бы можно было бросить чуму хотя бы на Нью-Йорк! Это пострашнее атомной бомбы. Это гибель всего живого. Мертвый город. Город мертвых...
— Господин генерал... Правда ли, что русские танки форсировали Мулин-Хэ, взяли Лишучжень и прорвались на Линькоу?
— Ложь! — Горячо воскликнул Исии. — Кто тебе сказал?
— Об этом все говорят...
— Кто именно?
— Не разглядел в темноте, господин генерал... — деревянным голосом проговорил шофер, ниже склоняясь к рулю.
В Линькоу — филиал отряда... ценное оборудование. Ужас охватил профессора. Если русские захватят филиал, Ивасаки никогда не простит...
— В отряд! — закричал он, схватив вздрогнувшего шофера за плечо. — Быстрей!
Машина развернулась, подскакивая на кочках, и помчалась обратно. Исии наклонился вперед, пристально глядя на дорогу. Ему хотелось выскочить и побежать скорее, скорее... «Линькоу! — шептали его побелевшие губы. — Хайлар...» Он готов был рвать на себе волосы. Уничтожить! Все уничтожить! Сравнять с землей. «Может быть, русские еще далеко? — Несмелая мысль скользнула и исчезла. — Если они разбили Германию... Нет, только чума!»
Шофер на полном ходу затормозил у подъезда. Исии стукнулся головой о железный щиток приборов, но не обратил на это внимания. Выскочив из кабины, бегом поднялся в свой кабинет.
— Немедленно, по радио, свяжитесь с филиалами Линькоу и Хайлара! Скорей! — закричал он на замешкавшегося дежурного. Лицо офицера посерело.
— Вам приказ... — пролепетал он и, открыв дверь кабинета, побежал на радиостанцию.
Не снимая плаща, Исии прошел к столу. Вот он, приказ!
«Весьма срочно»
«Уничтожить оборудование филиалов отряда сегодня же ночью. Ускорить основную деятельность.
Подготовить к уничтожению помещение отряда.
Наиболее ценное и нужное оборудование приготовить к эвакуации. Утром прибудет саперный батальон.
Исии без сил упал в кресло и закрыл руками сразу осунувшееся, постаревшее лицо.
