Олесь Бенюх
ГИБЕЛЬ "ЭСТОНИИ"
Роман
ОГЛАВЛЕНИЕ
I. Пути господни неисповедимы
II. Неистовый Дракон
III. Сеграре значит победитель
IV. Кучно стреляете, ребята
V. ... - Я червь, - я Бог!
VI. Голубое каприччо
VII. Надежно молчит лишь мертвый
VIII. Три меры зла
IX. Save our souls!
Чтобы добыть дневную дозу героина, шестнадцатилетний московский бомж убил троих человек. Остро заточил найденный на помойке кухонный нож, выбрал на Мясницкой внушительный жилой дом, поднялся в лифте на четвертый этаж и позвонил в одну из квартир. Почему именно в эту? Дверь ему приглянулась один звонок, обивка светленькая. Открыла старушка, пухленькая, седенькая, приветливая.
- Вам... - начала было она, но парень мгновенно всадил ей нож в живот. На предсмертный всхлип бабушки из детской выглянула восьмилетняя девочка. Пришелец в два прыжка оказался возле неё и со всей силы полоснул острым лезвием по горлу. Труднее всего ему оказалось справиться с женщиной лет сорока, которую он обнаружил в кухне. Увидев окровавленный нож и дикие нечеловеческие глаза парня, она закричала. Но входная дверь захлопнулась и её никто не услышал. Она оказала сопротивление, дралась, царапалась и он нанес ей двадцать шесть ударов ножом. Обшарив всю квартиру, он нашел двести тридцать рублей, сбросил окровавленную рубашку и, надев чью-то курточку, ушел. Приобретя вожделенный наркотик, он забился в свой угол в подвале обреченной на снос многоэтажки и впал в полузабытье. В отличие от соседей по подвалу, он почти всегда получал одно видение. Ему лет пять-шесть. Летний солнечный день. Он с мамой и папой на даче. Лужайка зеленым-зелена, они втроем играют в бадминтон.Так весело, так радостно! Щебечут птицы, верещат кузнечики, подмигивают цветы. Закончив игру, ставят мангал, на углях жарят шашлык. Вкуснота - объедение!
Вдруг откуда-то потянул ветерок. Он все резче, злее. На небе появились тучи, темнеет все сильнее и сильнее, и вот они уже затянули солнце. Ливень . Гром. Молнии. И он совсем один посреди бушующей, словно сорвавшейся с цепи стихии.
- Мама! Папа! - кричит он и не слышит свой собственный голос. Трещат и валятся деревья, бурные, беспощадные потоки ледяной воды несут его в непроглядную темь, он чувствует, что тонет, идет ко дну.
- Мама... Папа...
Очнувшись, он долго, тупо смотрит на отопительные трубы, на грязные стены, на серое пятно выходной двери. Все тело словно деревянное, чужое, голова налита чугуном. Не хочется ни есть, ни пить, ничегошеньки. Но постепенно в груди начинает тлеть огонек, он разгорается, вот он уже полыхает пламенем - всесжигающим, беспощадным, неистовым. И погасить его можно только новой дозой, новой дозой, нооовоой дооозой!
Парень через великую силу спускает ноги с топчана на пол, нащупывает нож и начинает движение к выходу. Он должен погасить горящее в нем пламя, ибо с ним нет ему жизни, как нет ему жизни и без него.
- Люди! Разве вы не видите, как я страдаю? Что по сравнению с этим все круги ада! Уж лучше убейте меня - и сразу, сейчас, мгновенно. Я не в силах, не могу сдержать себя, я же факел, облитый смолой. Мозг горит, легкие горят, сердце горит.
По - ща - дите!
I. Пути Господни неисповедимы
"Добыл золотое руно. Ээт посрамлен.
Ясон"
Прочитав эту записку, подсунутую под дверь его номера, Иван Росс спешно оделся и быстро пошел по пустынному гостиничному коридору к лифту. Вместо "Ясон" должно было стоять "Эхнатон". "Что это - провал? Или небрежность? - думал он. - Ведь такая подпись - логичная! - получалась по шифру Х-734. Для истинной нужно было применить шифр Н-07-23".
Пушистый ковер скрадывал звук шагов, на нем бесконечное множество раз повторялось изображение дурашливой головы играющего тигренка. "Забавный котенок. Ласковый, - подумал Росс. - Ласковый... И коварный". Он почувствовал сзади себя чье-то дыхание и резко обернулся. За ним быстро шел китайченок-посыльный. Красная униформа, отделанная золотыми галунами и шнурками, четырехугольная высокая фуражка с фирменной кокардой "Оберой", в руках - серебряный подносик. Остановившись на почтительном расстоянии, он заулыбался, на ломаном английском поприветствовал: "Сэр, добрый вечер, сэр!"
- Это ты принес, бой? - приветливо спросил Росс, показывая записку.
- Моя, моя приносил, - обрадованно закивал посыльный.
- Почему не постучал?
- Моя будить не хотел, сэр.
- Кто прислал? - Росс достал пять сингапурских долларов, протянул их мальчику.
- Один леди, очень красивый, - бой беспрестанно кланялся. - Леди говорил - сэр ждет, спасиба будет. Только будит не можно.
- И где она сейчас?
- Леди сразу-сразу уехал. Ба-а-лшой авто, - китайченок широко раздвинул руки, показывая какой большой автомобиль увез леди. "Значит, леди, - думал Росс, спускаясь в ресторан в бесшумно скользящем лифте. Значит, провал. Записку должен был передать Чжуан. Значит, провал. Хотя, может... Нет, не может быть двух нестыковок. Подпись не та и связник не тот. Что ж, покой нам только снится".
