Контрреволюционное выступление генерала Корнилова было подавлено, едва успев начаться. Профсоюз железнодорожников постарался, чтобы основная часть войск Корнилова застряла на запасных путях далеко от Петрограда. Тех, кому удавалось приблизиться к столице, встречали и обезоруживали большевики, объясняя солдатам правду, как это сделал Григорий на школьном дворе. Солдаты как правило восставали против своих офицеров и даже убивали их. А сам Корнилов был арестован и заключен в тюрьму.
Григорий стал известен как человек, повернувший вспять армию Корнилова. Он протестовал и говорил, что это преувеличение, но окружающие принимали его слова за проявление скромности и оттого только больше уважали. В конце концов его избрали в Центральный комитет партии большевиков.
Троцкий вышел из тюрьмы. В Москве на городских выборах большевики набрали пятьдесят один процент голосов. Количество членов большевистской партии дошло до трехсот пятидесяти тысяч человек.
У Григория было ужасное чувство, что случиться может все что угодно, вплоть до полного разгрома. Каждый день революция могла потерпеть поражение. Григорий думал об этом с ужасом, ведь тогда для его ребенка жизнь в России будет не лучше, чем для него самого. Григорий вспоминал вехи собственного детства: казнь отца, смерть матери, попа, снимавшего с маленького Левки штаны, изматывающую работу на Путиловском заводе. Для своего ребенка он хотел другой жизни.
— Ленин призывает к вооруженному восстанию, — сказал он Катерине по дороге. Ленин все еще скрывался, но он посылал непрекращающийся поток гневных писем, призывавших партию к действиям.
— Ну и правильно, — сказала Катерина. — Все уже сыты по горло правительством, которое говорит о демократии, а с ценой на хлеб не может совладать.
Как обычно, Катерина говорила о том, о чем думало большинство рабочих Петрограда.
Магда ждала их и усадила пить чай.
— Простите, сахара нет, — сказала она. — Уже которую неделю не могу раздобыть…
— Я жду не дождусь, когда наконец придет мой срок, — сказала Катерина. — Как я устала ходить с этой ношей…
Магда пощупала живот Катерины и сказала, что осталось еще недели две.
— Когда пришло время родиться Вовке, было ужасно. Друзей у меня не было, а роды принимала твердокаменная стерва из Сибири по имени Ксения.
— Ксению я знаю, — сказала Магда. — Она хорошая акушерка, просто немного резковата…
Константин собирался в Смольный. Несмотря на то что заседания Совета проходили не каждый день, там постоянно заседали всевозможные комитеты и особые комиссии. Авторитет Временного правительства слабел, а влияние Советов возрастало.
— Я слышал, Ленин вернулся в город, — сказал Константин Григорию.
— Да, прошлой ночью.
— А где он сейчас?
— Это тайна. Его все еще разыскивает полиция.
— Почему же он вернулся?
— Завтра узнаем. На заседании Центрального комитета.
Константин ушел, чтобы успеть на трамвай в центр города. Григорий повел Катерину домой. Когда он собрался в казарму, она сказала:
— Зная, что со мной будет Магда, я чувствую себя лучше.
— Ну вот и хорошо. — Деторождение все еще представлялось Григорию делом более опасным, чем вооруженное восстание.
— И я хочу, чтобы ты тоже был, — добавила Катерина.
— Но не в самой же комнате? — беспокойно спросил Григорий.
— Ну конечно нет. Ты будешь снаружи, за дверью, ходить туда-сюда, мне так будет спокойней.
— Ладно.
— Но ты будешь дома, правда?
— Да. Что бы ни случилось, я буду с тобой.
Когда через час он добрался в казармы, то обнаружил, что там все вверх дном. На плацу офицеры пытались руководить погрузкой оружия и боеприпасов, что плохо удавалось: в каждом батальоне комитет или уже проводил собрание, или собирался.
— Наконец-то Керенский додумался! — ликующе объявил Исаак. — Собрался отправить нас на фронт!
— Кого? — с упавшим сердцем спросил Григорий.
— Весь Петроградский гарнизон! Получен приказ: сменить солдат, которые сейчас на фронте.
— А чем это объясняют?
— Наступлением немцев… — Немцы заняли острова в Рижском заливе и направлялись к Петрограду.
— Чушь собачья! — яростно сказал Григорий. — Они хотят обескровить Совет! — Это была умная попытка, понял он, поразмышляв. Если войска Петрограда заменить вернувшимися с фронта, пройдут дни, а то и недели, прежде чем они создадут новые солдатские комитеты и выберут депутатов в Совет. Хуже то, что у новичков не будет шестимесячного опыта политической борьбы, придется его набирать… — А что говорят солдаты?
— Они в бешенстве. Они-то хотят, чтобы Керенский начал переговоры о мире, а не отправлял их на смерть.
— Откажутся уезжать из Петрограда?
— Не знаю. Если они заручатся поддержкой Совета, может, это поможет.
— Я о том позабочусь.
