После этой науки ей было уже все равно, с кем быть, когда и сколько, она надеялась, что множество мужчин, юношей и совсем мальчишек своей массой заслонят то, что не хотела хранить ее память, - ну или, высоким стилем говоря, залить грязь грязью, но в процессе выполнения этой задачи сама задача забылась, осталась инерция да еще наркотичность пристрастия к занятию. Она считала, что ничего не тратит из себя, - ведь она никого не любила. А потом появился Андрей Андреев и понравился ей, она вдруг посмотрела и увидела, что он - человек, и в одночасье вдруг поняла, что и все предыдущие (и даже ТОТ!) были тоже людьми, а не только особями противоположного пола. И она прекратила все. Простое и незамысловатое оказалось вдруг невозможным, непереносимым - и через месяц-другой она с недоумением вспоминала о самой себе прежней - как о другой.
Учеба и все прочее раньше служили ей препятствием или, в лучшем случае, проведением времени, заполнением пустоты в основном содержании жизни. Теперь отпало это содержание, осталась одна лишь пустота.
И вот - Андрей Андреев.
То есть сначала никак, а потом, через год или даже два, вдруг ясно стало: Андрей Андреев.
Но она ничего не хотела и ничего не могла.
Она была уже в каком-то другом пространстве. Оказаться с Андреем Андреевым - вернуться в пространство прежнее.
Но и нынешнее пространство ей опостылело, поскольку - нет его.
И она уже готова была сделать решительный шаг из пустоты в пустоту тогда-то и появился Денис Иванович.
Что я хочу от него? - спросила себя Эльвира Нагель.
И ответила себе: она хочет, чтобы он принадлежал только ей.
И обрадовалась.
То есть она понимала, что желать себе человека в безраздельное владение - нехорошо, но ее радовало, что в ней живет - и все сильнее - это желание, что она, оказывается, не умерла еще.
Хороши ли, нехороши ли ее стремления, они - подлинные, а Эльвира отвыкла чувствовать в себе что-то подлинное, вот и обрадовалась.
Незамедлительно она призналась, улучив момент, Денису Ивановичу в любви и сказала, что никаких соперниц не потерпит.
- Но вы ведь даже не спросили, как я к вам отношусь, - сказал Денис Иванович.
- Вы ко всем относитесь одинаково, - ответила Эльвира.
Денис Иванович вздрогнул. Не умея судить о себе сам, он был беззащитен. Стоило любому человеку сказать ему: ТЫ ТАКОВ! - и он верил. Тут еще мнительность была совершенно особенная. И поэтому он поверил Эльвире, что ко всем относится одинаково. Он сказал:
- Да...
- А раз так, то решать будете не вы, а я. Всем добра не сделаешь, сделайте добро одному человеку - мне. Я люблю вас, полюбите меня тоже - и двух других таких счастливых людей на земле не будет.
- Это хорошо бы, - согласился Денис Иванович. - Но все-таки...
Разговор был в углу сада у ветхой изгороди, в изгороде прорехи и дыры, там - брошенный сад и брошенный дом. Эльвира взяла Дениса Ивановича за руку и повела туда.
Она любила его так, как всех предыдущих сразу - которых, правда, не любила.
К исходу ночи Денис Иванович признался ей в любви.
Но выговорил для себя отсрочку - хотя бы на три месяца.
Через три месяца они поженятся (это должно было случиться в конце июля), а пока пусть все будет по-прежнему. И бывшая жена Елена пусть приходит, у нее сейчас трудный жизненный период, ей нужна поддержка. Ну, и прочие другие люди. А потом... Потом он закроет двери, окна и калитку. Ему давно уже хочется побыть в одиночестве, правда, правда. Самое лучшее одиночество - когда вдвоем. Они закроются от всего мира. Потому что полжизни, даже больше, пройдено, а ничего еще не решено из того, что намечено было решить.
Эльвира согласилась подождать.
И ждала.
Но, чтобы хоть как-то скрасить ожидание, занималась ревностью. Например, под каким-то предлогом пригласила к себе домой бывшую жену Дениса Ивановича Елену и стала говорить следующие слова:
- Скажи прямо, ты, может, мечтаешь его себе вернуть?
- Он мне не нужен, я сама его бросила, - сказала Елена, женщина с античным профилем и античной осанкой. Она не присела даже, она стояла у окна, с усмешкой глядя на смазливую девчонку, развалившуюся пред ней на диване.
- Я тебе не верю! - сказала Эльвира, почти с восхищением чувствуя в себе энергию неприязни и видя боязнь, которая хорошо замаскирована опытным лицом этой пожившей женщины.
- Бери его на здоровье. Навсегда, - сказала Елена, посмотрела на часы и пошла к двери.
Разочарованная Эльвира вскочила.
Это было неправильно. Она заранее представила себе спор и волнение двух любящих женщин, а оказалось... Ничего не оказалось!
- Нет, погоди! - сказала она, преграждая путь Елене. - Нет, постой!
- Какие-то еще вопросы есть? - вежливо осведомилась Елена.
- Есть вопрос! Есть! Да, есть! - повторяла Эльвира, придумывая, - и никак не могла придумать. - Есть вопрос! - засмеялась она от находки. - Вот вопрос: если он тебе не нужен, зачем ты к нему ходишь?
- Я не только к нему хожу. Там много моих друзей. Я люблю гитарную музыку. Я там отдыхаю. Вот и все.
- С мужем! С мужем надо отдыхать! - посоветовала Эльвира. - Муж-то твой новый знает, где ты торчишь по ночам?
- Знает.
- И не ревнует?
- Нет повода.
