В настоящем сборнике представлены наиболее значительные произведения, написанные в жанре психологической и философской фантастики. За развитием этого направления можно проследить в творчестве А.Пушкина, М.Лермонтова, И.Тургенева, А.Чехова, а также в произведениях русских романтиков от А.Погорельского до В.Одоевского и А.Вельтмана.Новые возможности открыл перед фантастикой XX век. В повестях Ф.Сологуба, В.Брюсова, А.Куприна, А.Н.Толстого заметно усложнение жанра, изменение характера фантастического.Советская фантастика 20-х годов представлена в сборнике рассказами А.Грина, А.Платонова, Е.Зозули.
В это утро редкие вялые толпы собирались на площадях и перекрестках улиц. Люди, немытые, невыспавшиеся, растрепанные, наскоро одетые, выбегали из домов, тревожно и нерешительно бродили вдоль улиц и встречали друг друга унылыми стонами-восклицаниями:
— Они пришли!
— Да. Они здесь!
Кто-то, закрыв глаза и прижав к груди руки, рассказывал:
— Они здесь. Я живу на окраине и слышал звуки труб. Они ликовали. Всю ночь играла музыка.
— А наша армия? Где наша армия?
— Она не в силах бороться с ними. По стратегической диаграмме Главного Генерала, опубликованной вчера, мы ослаблены на две и шесть десятых. Борьба была бы безумием. Солдаты заперлись в казармах. Они говорят, что их предали.
— Позор! Позор!
— Гибель!
— Всю ночь играла музыка!
— Сегодня они войдут в город.
— Смотрите! Смотрите!
Один из жителей Главного Города — невзрачный, по-видимому, больной — присел и поднял обе руки, устремив на небо испуганный и растерянный взгляд.
Высоко над Главным Городом кружился аэроплан.
Каждые несколько минут от него отделялась небольшая темная масса и по неровной наклонной линии падала вниз.
— Спасайтесь! — кричали отовсюду. — Спасайтесь! Спасайтесь!
Унылые фигуры, согнувшись и схватившись за голову, бежали по улицам и скрывались в домах.
Но вскоре опять выходили.
Оказалось, что враг-победитель бросал с аэропланов цветы… Самые настоящие, огромные связки гвоздик и роз…
— О, гнусные, жестокие люди!
— Разбойники!
— Звери!
— Подлые, грязные души!
Каждый, даже самый мирный житель Главного Города ругал победителей самым желчным образом. Цветы- вместо недавних снарядов. Цветы, бросаемые побежденным, униженным и растоптанным, — это была злая, бесконечно-обидная насмешка.
Никто не брал этих цветов. Двух подростков, поднявших цветы из любопытства, толпа избила и сбросила с моста в реку.
Главный Город впервые сознал свой позор.
Магазины были закрыты. Трамвай остановлен.
Многие носили траур.
А в разных частях города, на улицах, балконах, площадях и крышах валялись чужие цветы, обидно пестрели чужой дразнящей радостью, вызывая в жителях Главного Города стоны обиды и отчаяния.
Ожидали, что неприятельские войска с триумфом вступят в город и пройдут по главным улицам, покоряя женщин и вызывая последнее отчаяние в душах мужчин.
Но ни один отряд не вступал. Неприятель расположился далеко за городом, только в некоторых отдаленных окраинах слышна была музыка, игра многих, как выяснилось потом, более пятидесяти соединенных оркестров.
По ночам над Главным Городом сияли огненные надписи неприятельских словесных прожекторов. На темном фоне ночного неба над Главным Городом появлялись огненные стихи неприятельских поэтов. В них говорилось о силе победителей, об их культурности и милосердии. Вслед за стихами сверкали уверения, что жители Главного Города не будут обижены, что порядок жизни не будет нарушен, и только одно условие президент должен будет подписать. «Одно условие» было подчеркнуто.
Затем; на небе печатались рекламы неприятельских торговых фирм — про мыло, какао, часы и ботинки. Все небо до рассвета было покрыто этими рекламами. Жители плакали в домах. Подходили к окнам, смотрели на небо, читали рекламу про новую гнутую мебель или гигиенические наусники и — плакали.
Следующий день прошел спокойно. Музыка за городом смолкла. Перестали сыпаться и цветы. Только ночью опять назойливо и нагло пестрели на небе светящиеся объявления — бесконечные, бесконечные — уже более мелких и второстепенных фирм.
Президент Главного Города созвал наиболее деятельных членов парламента, представителей прессы и Главного Генерала и объявил им, что Главный Город погибает.
Все это знали: о гибели Главного Города писали много еще задолго до победы неприятеля, но президента выслушали почтительно, — он был безмерно уважаем и не был повинен в поражении.
Многие из членов парламента подумывали даже о необходимости выражения сочувствия ему, как страдальцу и мученику.
— Главный Город погиб, граждане, — сказал президент. — Мы еще не знаем условий мира, но они будут ужасны. Призываю вас к спокойствию и мужественному терпению.
В его словах были: вескость и то, что вызывает успокоение.
— Надо напечатать воззвание, — предложил один из членов парламента.
— Да. Да. Непременно. Воззвание. Надо выбрать комиссию.
Комиссия была выбрана и воззвание составлено.
«Граждане Главного Города! — говорилось в нем. — Призываю вас к спокойствию. Ни одна бестактность не должна быть совершена по отношению к победившим. Не будем отвечать ни на одно оскорбление. Не обращайте внимания на цветы, рекламы и музыку наших врагов. Будьте терпеливы. Да поможет вам Разум, единственный царь земли, покоритесь его единственной законной власти».
Воззвание не помогло. Ночью в разных частях города была слышна стрельба. Стреляли из ружей и пушек по объявлениям, назойливо заволакивавшим небо.
На одной из окраин образовался большой партизанский отряд, самовольно отправившийся воевать с победившим врагом.
