Остросюжетный роман «Гибель Киева» – роман-ностальгия по старому Киеву, сгусток тоски по исчезающей киевской элите, навсегда утраченной неповторимой атмосфере столицы. Герои романа становятся невольными свидетелями необратимого процесса утраты духа славного Города, его геокультурной среды, разрушения давних традиций и взаимоотношений горожан. В этом романе показана драма гибели исторического и культурного наследия Киева, произошедшая на переломе XX и XXІ веков. Прежде великий город становится ареной страстей и циничной гонки за золотым тельцом и сиюминутным успехом. Ранее книга Валерия Грузина «Гибель Киева» уже издавалась в бумажном виде в серии «Мастера современной киевской прозы».
«Никуда не уезжал, а вернуться некуда» – так думает сегодня каждый настоящий киевлянин, глядя на свой город.
Все, кто помнит старый Киев, испытывают особые страдания, от которых нельзя избавиться.
Когда умирает близкий человек – мы долго плачем, а затем смиряемся. Мы привыкаем к потере и продолжаем жить дальше.
Умирание города это совсем другое… У нас нет шансов смириться, привыкнуть и забыть. Мы вынуждены жить в могиле родного нам существа и каждый день видеть его разложение, вдыхать невыносимый воздух и мучиться в полном одиночестве. Такую хитрую, страшную пытку мог придумать только редкий садист, знающий в этом толк.
Представленная книга – это сплошной комок переживаний исчезающей киевской элиты. Людей, которых с каждым днём становится всё меньше…
Трудно поверить, что ещё совсем недавно по Крещатику шагали толпы учёных, инженеров, конструкторов, художников, поэтов, писателей, мыслителей, режиссеров, актёров, изобретателей и золотых мастеров. Город космических технологий и передовой науки считался интеллектуальным центром огромной империи. Сюда съезжались отовсюду – «поговорить». Город утопал в садах античного уюта, где хотелось мечтать, молиться и творить.
Эта книга – открытый протест представителя мыслящего класса погибающей культуры. Это новая киевская проза, рождённая в руинах разгромленной цивилизации.
Там, где не нужны физики, астрономы и математики, – обязательно исчезают философы, а затем мельчают художники, опускается всякое творчество, деградирует культурная среда и общество в целом.
Разглядывая сегодня прохожих на Крещатике, нельзя понять, что это за люди, чем они занимаются и зачем они живут. Булгаковский Шариков снова процветает, а профессор Преображенский опять проиграл.
Всё отразилось в трёх символах на киевских кручах. Лаврская колокольня – символ победившей веры. Статуя с мечом – символ победившей Родины. И недостроенная «вавилонская башня» в Мариинском парке – символ победившего хама.
Автор книги поднимает восстание и зовёт на бунт всех оставшихся в живых… Его разговор – это исторический документ настроений эпохи, где вечная война «духа и брюха» переросла в национальную трагедию.
Роман переполнен жизненным опытом автора. Он содержит в себе множество тонких и важных мелочей, из которых состоят великие смыслы.
Поколение, застрявшее среди двух миров, обладает уникальной мудростью сравнений. Она должна оставаться в назидание потомкам, которым уже не с чем будет сравнивать свою жизнь. Достаточно вспомнить, как дороги нам были писатели с опытом крушений начала двадцатого века!
Рано или поздно всё меняется, и самые вечные города меняют свой облик. Но мы помним улицы, по которым бежали герои Булгакова, и будем долго видеть свой город глазами героев романа «Гибель Киева».
В те дни, когда слово «Родина» сделалось ругательным, и его уже начали стыдиться, автор выходит к людям с открытой гражданской позицией, чтобы снова спросить нас всех: «С чего начинается Родина»?
В этой оптимистической трагедии нам предлагают надежду и веру в самих себя.
Густав Водичка
Моим сыновьям Вадиму, Александру, верному другу Сергею Буряку и остальным уцелевшим киевлянам посвящается
Аще где в книге сей грубостию моей пропись или нетерпением писано, молю вас: не зазрите моему окаянству, не клените, но поправьте, писал бо не ангел Божий, но человек грешен и зело исполнен неведения.
Слежку Александр обнаружил с утра. Вели её двое – долговязый и квадратный. У них всё было контрастным: чёрные брюки и белая сорочка с отутюженными стрелками на рукавах у худосочного; чёрная футболка и захватанные белые штаны у коренастого. Один – аккуратно подстрижен и подтянут, другой – наголо обрит и от избытка мышечной массы грузен. Вместе они чудным образом напоминали цифру 10, что дало Александру повод мысленно окрестить первого «единичкой», второго «ноликом».
Их смешанное дыхание в свой затылок Александр ощутил у газетного киоска, а оглянувшись, заметил парочку в нескольких шагах на троллейбусной остановке. Пялились они на него, как провинциальная девица на телезвезду. Все жаждут внимания, но не до такой же степени. Да и никакой такой известности Александр не заслужил, а в последнее время к ней и не стремился. Но так или иначе «хвост» к нему прицепили. Зачем?
