– Конечно ей нужно проявить характер, куда же без этого, так почти всегда бывает, но за мной дело не постоит, уж я покажу, на что способен. Эта снежная королева быстро растает. Держит себя с таким достоинством, знает себе цену – чувствуется высокомерие, но одета скромненько, платьице дешевое и живет в общежитии. Но как же она хороша, просто чертовски красива. И фигура при ней, вся такая статная. Наверное, сейчас она только учится использовать свои чары, иначе бы уже давно купалась в роскоши. Хотя, она уже выпускница университета, ей уже точно за двадцать, не так уж мало. Эх, жаль, что не первокурсница, вот уж где можно срывать цветы удовольствия. Ну ничего, этот вариант тоже очень даже хорош, что-то мне подсказывает, что девочка еще не видела красивой жизни, так я ей её покажу. Надо сразу чем-то удивить эту красавицу. Может, завезти ей завтра букет? Думаю, она очень обрадуется и тут же забудет про свои якобы важные дела. А вечером напишу сообщение, что-нибудь чувственное, но не слишком, ведь главное здесь – не пересолить.
Примерно так размышлял Мухоморов, сидя в своем любимом кожаном кресле, потягивая холодный виски, поглаживая подбородок и от удовольствия облизывая влажные губы, которые обжигал крепкий алкоголь. Он пребывал в легкой дремоте, глаза его были закрыты, а все его тело окутала приятная нега, когда он рисовал в своей голове сладостные картины будущих встреч с молодой студенткой. Нила Петровича настолько заняли эти фантазии, что остаток вечера он провел в одиночестве, предвкушая завтрашний день.
А что же Марьяна? На нее Мухоморов не произвел подобного впечатления, ни одна капелька крови не всколыхнулась внутри, и сердце в груди билось так же ровно, как и всегда; она была спокойна, но все же задумчива. И ей действительно предстояло многое обдумать. Она поднялась в свою комнату, в которой прожила целых пять лет. Обстановка в общежитии была не то что бы бедная, а просто удручающая: по стенам с выцветшими от времени обоями были расставлены железные кровати, к ним прилагались крошечные тумбочки с покосившимися дверцами. Прямо на входе, по обеим сторонам, стояли ветхие шкафы, создающие некое подобие прихожей. Эти скрипучие громадины были забиты до отказа разными вещами: одеждой, обувью, постельным бельем, швабрами, туалетными принадлежностями, битой посудой, оставшейся от предыдущих жильцов, коробками непонятно с чем, а также другим бытовым хламом. Напротив входа стояло пыльное трюмо с помутневшим от старости зеркалом, заставленное разноцветными баночками и пузырьками. Слева за шкафом расположилась так называемая кухня или скорее крошечная столовая, иными словами, там стоял маленький обеденный стол, покрытый всегда чем-то заляпанной, липкой клеёнкой. Рядом – большая тумба и навесной шкаф, которые также служили кухонным гарнитуром. В них хранилась различная утварь: вилки, ложки, ножи, почерневшие от чая кружки, половник, хлебница, всегда полная крошек. Главный предмет скромного кухонного уголка – старый дребезжащий холодильник, кое-где проеденный ржавчиной. По стенам висели полки с книгами, крашеный дощатый пол украшали вытоптанные половички, которые были похожи на заплаты. Все это великолепие освещали две маленькие лампочки притолочной люстры, поэтому по вечерам в комнате всегда царил полумрак, но зато днем много света и солнца пропускали два больших окна, придавая этой мрачной обстановке немного уюта.
Зайдя в комнату, Марьяна с наслаждением сняла тесные туфли, кинула сумку на пол и не раздеваясь рухнула на свою кровать. Только сейчас девушка поняла, как сильно устала за эти дни и как ей надоели эти желтые стены. Она уставилась на серый потрескавшийся потолок и пролежала неподвижно около двадцати минут. Ей вспомнилось то далекое время, когда она, будучи еще совсем юной, впервые перешагнула порог этого студенческого кубрика. Радость от предвкушения долгожданных перемен, от ожидания новой, неизведанной жизни быстро схлынула.
Первые дни она сильно боялась тараканов. На общей кухне насекомые были настоящими хозяевами: бегали по столам, подоконникам, заползали в шкафчики и грязные сахарницы и иногда даже наведывались в духовой шкаф. Это неудивительно, ведь на кухне, где каждый день стряпали неуклюжие подростки, всегда царил страшный беспорядок. Общая душевая тоже стала настоящим испытанием, так как по своей природе Марьяна была очень стеснительной.
Марьяна также вспомнила свою первую ночь, проведенную в общежитии. Несчастная студентка практически не сомкнула глаз, вслушиваясь в каждый шорох. Матрас был неудобным и колючим, уличный фонарь слепил ярким светом, мерное посапывание соседок создавало настоящую какофонию звуков, которой, словно в унисон, вторил громыхающий холодильник. Из-за волнения и недосыпа она проснулась с сильной головной болью, чуть не опоздала на лекцию и вообще с огромным трудом пережила первый учебный день.
