Женщины видели в нем идеал мужчины, чувствовали его внутреннюю силу и уверенность, но Мухоморов отнюдь не был идеальным. Более того, его благородная наружность, сражающая многих наповал, на самом деле была полной противоположностью его темной, искушенной души. Характер его был сложный и противоречивый, как будто в нем уживались два разных человека. Порой, при каком-то невероятном, необъяснимом душевном порыве счастья он с открытым сердцем хотел обнять весь мир, а через мгновение был готов проклинать человечество и топтать всех вокруг. Нил Петрович был человеком прямолинейным, любил четко и ясно выражать свои мысли, но при этом никто никогда не мог точно знать, что у него на уме и что от него, собственно, можно ждать. Он часто обманывал других и много раз был обманут сам. После поверхностного знакомства Мухоморов мог считать человека своим близким другом и на следующий день встречать его с распростертыми объятиями, но в то же время старого приятеля он мог вычеркнуть из своей жизни лишь из-за того, что тот забыл поздравить его с именинами его двоюродной бабушки, Авдотьи Романовны, которая была такая мастерица гадать на кофейной гуще, чем славилась на всю деревню. А был ли Нил Петрович хорошим другом? Неизвестно. Но в его судьбе с самого детства присутствовал человек, которого он искренне любил, с которым каким-то волшебным образом был связан, которому доверял все свои тайны и в ответ бережно хранил вверенные ему. Это ли не есть истинное подтверждение дружбы? Был ли вообще Нил Петрович хорошим человеком? Трудно сказать. Был ли плохим? Может быть. В нем сочеталось всего понемногу, как в блюде, приготовленном на скорую руку для непрошеного гостя, который застал вас врасплох своим неожиданным визитом как раз в то мгновение, когда вы готовились после трудного рабочего дня насладиться тишиной и одиночеством.
Вопреки своей выдающейся наружности, внутри он был каким-то усредненным, незавершенным, словно это самое нутро было расцвечено не рукой талантливого мастера, под кистью которого яркие, насыщенные краски превращаются в истинный шедевр, а неуверенными мазками бездарного дилетанта, который, за неимением дарования, обязательно бросит начатое на полпути. Да, именно так и можно было описать личность Мухоморова: бледная, пресная, лишенная глубины, но бледным предметам проще мимикрировать, проще раствориться в буйстве красок, им не составит труда засверкать в чужих лучах славы, ослепляющих своей неподдельной яркостью; они также с легкостью могут спрятаться в чужую тень, если вдруг поймут, что им на время нужно убраться с экспозиции картины жизни. Иными словами, им легче приспособиться к окружающей среде. И по какому-то неправильному, несправедливому закону вселенной эти бледненькие, неприметные хамелеоны всегда угадывают момент, когда им нужно выйти из тени, заявить о себе и выгодно занять пустующее пространство картины, скрупулезно создаваемой самой судьбою. Нил Петрович был лишен центра, был какой-то половинчатый, весь сотканный из осколков. За словом «да» у него тут же могло следовать слово «нет»; сегодня он мог говорить «никогда», а уже на следующий день браться за отвергаемый накануне предмет; жгучая страсть могла в один миг смениться холодным равнодушием, искренняя радость – необоснованной злобой, щедрость – жадностью. Он весь был каким-то неспокойным, ненасытным, но при этом не знал, чего на самом деле хочет.
Настроение Мухоморова откликалось на любые, даже самые мелкие и ничтожные детали повседневности: вполне могло зависеть от дня недели или прогноза погоды – таким оно было переменчивым. Нил Петрович был двойственным, но при этом его нельзя было назвать двуличным. Ведь двуличие всегда подразумевает под собой подлость души, расчетливость, стремление к выгоде, сопряженное с трусостью, а Мухоморов, не сомневаясь ни минуты и не задумываясь о последствиях, мог храбро броситься в крупную авантюру, однако порой по полдня выбирал брюки на воскресную службу и, перемерив весь гардероб, в итоге обращался за помощью к своей кухарке Гале; ждал ее в течение часа, потому что несчастной приходилось ехать почти через весь город и свой единственный выходной тратить на подборку туалета для любимого хозяина. А когда ритуал переодевания завершался, Нил Петрович, взглянув на свои дорогие часы, траурным голосом замечал, что служение в церкви, к великому сожалению, уже закончилось, а костюм был подобран так удачно, с таким вкусом, и не снимать же все обратно? Отблагодарив Галю внушительной суммой за внеурочный выход, вместо храма, Мухоморов отправлялся в ресторан, чтобы перевести дух и выпить выдержанного красного вина, а в приход заехать можно и завтра и оставить внушительное пожертвование для спасения своей души.
