Железная дверь жилища поэта оказалась крепко запертой. Внизу ее затянуло землей. Казалось, она просто заросла. Ясно, что там никто не обретается с самого первого дня катастрофы. Скорее всего, бородатый Ерашов в тот момент сидел в своей «мемориальной хате» в Танаисе и распивал чай с другими нищими поэтами-бунгалоидами. Эту дверь можно открыть только гранатой. Да и стоит ли… Там уже все мертво. Надо ли растравлять счастливые воспоминания? Хватит с меня и Тачанки. К тому же откуда-то так несло мертвечиной, что я поняла — мне здесь, на Седова не жить. Попробовала также подняться в одну из новорусских квартир-башен, тоже не то… Главная беда этих квартир — нет воды. На первом этаже неуютно и незащищено, а на верхние этажи очень трудно ходить. Откровенно потянуло в свой привычный подвал на Пушкинской. К тому же там, в библиотеке, еще столько непрочитанных книг. В свое время Коля наладил радиоприемник и спутниковую антенну, так что могу слушать хоть Аргентину.
Решено — проведу несколько дней на колокольне, а потом вернусь на Пушкинскую.
Начинаю потихоньку сходить с ума. Появляются галлюцинации, как будто разговариваю с живым человеком, а когда присматриваюсь и прихожу в себя — вижу, что это очередной мумифицированный труп.
Это, по-видимому, от того, что слишком долго живу Робинзоном Крузо. Мечтаю о встрече с живыми людьми. Даже с солдатами. Но и они не появляются. Знаю, что их посты где-то на окраинах, но мне туда не доковылять. Мое физическое состояние опять ухудшилось.
Мой мир сократился до размеров кусочка улицы Пушкинской. Неужели умру, так и не увидев людей? Неужели для меня остались только одни белые кости?
Вся надежда — на журналистов. По радио периодически рассказывают, как они воюют с московскими правительственными бюрократами за допуск в «Малую зону». Надеюсь, что своего они все-таки добьются.
(На этом записки Наташи обрываются.)
Верю ли я сам в то, что написал?
Неужели с нами произойдет это?!
Отвечаю: МОЖЕТ И ПРОИЗОЙТИ!
Вероятность того, что Наташа напишет подобный дневник?. Это только самому Господу Богу известно. Мы только можем сказать, что это возможно.
Конечно, сразу объявится легион высоколобых критиков — специалистов. Медики, физики (и, конечно же, атомщики!) будут выискивать и находить в моей скромной повести различные ошибки, неизбежные для непрофессионала, радостно смаковать и раздувать их. Всем им, и особенно атомщикам, моя повесть сильно не понравится. Поэтому я заранее прошу читателей не придавать мелким погрешностям принципиального значения. А вот то, что в повести имеет принципиальное значение, критикам не по зубам.
Главное в этой антиутопии — то, что все разговоры насчет полной безопасности РоАЭС рассчитаны на дурачков. Поскольку:
1) Общеизвестно, что абсолютно надежных атомных станций в принципе не бывает. Как не бывает войны без потерь и родов без беременности.
2) Тем более не может быть безопасной любая атомная станция в стране, где гибнут атомные подлодки, горят телебашни, взрываются дома, а самолеты и вертолеты падают, как осенние листья. В стране, перенасыщенной бандитами и террористами. Вы догадываетесь, что это за страна?!
3) Можно добавить еще тезис об особой ненадежности, устарелости и порочности конструкции РоАЭС. Но об этом и без меня написано много, повторяться не хочу.
В этой связи лично мне кажется, что весь вопрос лишь в том когда и как произойдет грядущая ростовско-волгодонская катастрофа. Будет ли она «тихая» или «громкая»? В форме взрыва (большого или малого)? Или в форме пожара? Или еще в какой-либо?
Точно ответить на эти вопросы я не могу. Готов только поделиться своим предчувствием, наверное, что-то все-таки будет.
В этой антиутопии я обрисовал картину самого экстремального из всех возможных вариантов катастрофы: в форме полномасштабного взрыва, да еще при восточном ветре, несущем смерть на Ростов.
Но, может, ростовчанам повезет — и ветер в день катастрофы будет в другую сторону? Может, и вообще ничего не взорвется? Но и тогда радоваться рано!
Представим, что проходят те же десять лет, но никакой катастрофой и не пахнет. Зря только людей пугали. Длинноволосая Наташа спокойно ходит в конноспортивную школу, а официальная пропаганда окончательно усыпляет жителей Дона баснями о полной безвредности РоАЭС. Но тем временем…
Радиоактивныек элементы незаметно просачиваются из циклопических труб РоАЭС в виде невидимых сверхмалых частиц и исподволь попадают на наши волосы и одежду, растворяются в капельках дождя, накапливаются в хлебных колосьях. Они делает свое дело.
И если бы только воздух! Главная опасность — вода. Радионуклиды неуклонно накапливаются в донском иле. Проходят годы, и купаться в реках и водоемах становится небезопасно. Да что там в реке — даже в собственной ванне!
