Взрыв в таких делах это не главное. Главное — это пожар после взрыва. Станция может гореть неделями, месяцами, подобно нефтяной скважине. И все это время непрерывно разбрасывать радиацию на целые страны, куда ветер подует. Сегодня ветер на запад — значит, выпадают радиоактивные осадки на Румынию, Венгрию, Молдавию, даже на Австрию. Завтра на север — значит, Москва расплачивается за свои грехи. На юг — туркам и грузинам надо свинцовые памперсы одевать и так далее… Так уже один раз было после Чернобыля. Пол-Европы цезием засрали. Европейские продукты сельского хозяйства никто в мире тогда покупать не хотел…»
Бедный Коля много знал про радиацию. Пересказывать долго. Нечего и говорить о том, что я без колебаний согласилась на его романтическое предложение «умереть вместе».
Вообще, поймала себя на мысли, что в этом предложении есть что-то декадентское, в духе поэзии символизма, которую я когда-то в другой жизни, изучала в университете.
Почему же я все-таки осталась здесь, в этой, как говорил Коля, «каменной ловушке»?
А потому что снова осталась одна. Коля-Еврей не успел осуществить свой план. Он слишком быстро умер. Угас в одну неделю. Абсолютно ничего не ел. Был в полном сознании и перед смертью… шутил насчет переселения душ.
Он всегда был мужественным человеком. Еще когда врачи его в первый раз приговорили к смерти, и он лежал в палате смертников, то оттуда раздавались взрывы хохота. Это Коля-Еврей демонстрировал «сокамерникам» с каким выражением лица он скоро будет «возлежати во гробе». Возможно, именно оптимизм спас тогда этого бедолагу.
А вот теперь не помогло ничего.
Смерть косит и косит людей. Все меньше читателей в нашей библиотеке.
У меня в подвале жил… сурок. Его когда-то детенышем привезли из заповедника и он так у меня и прижился. Он страшно привязался ко мне. Стоило его оставить дома, он начинал плакать и царапаться за дверью. Приходилось всюду таскать его с собой, что вызывало настоящий ажиотаж у окружающих. Пока был маленький — еще ничего. Он путешествовал сидя у меня на шее наподобие живого воротника, или на плече, как попугай у Джона Сильвера из «Острова Сокровищ». Когда зверек подрос, то стал размером со средней величины собаку. На шее уже не потаскаешь. Пришлось заводить ему шлеечку, поскольку шеи, как таковой у этого толстячка не было. И водила я его на этой шлеечке как собаку.
Сурок вместе со мной пересидел катастрофу в подвале. Причем он забился в такой дальний закут, что я его неделю не могла найти. Потом проголодался и сам вылез.
Радиация на него не действовала. Лишь только животик у него облысел. Но он продолжал бойко шуршать по закоулкам моего спасительного подвала. В первый период моего подземного сидения, когда я еще не вышла на поверхность, он сильно скрашивал мое одиночество. Я даже дрессировала его со скуки. Научила танцевать на задних лапках под песенку «И мой всегда и мой везде и мой суро-о-ок со мною». Хоть в переход иди деньги зарабатывай.
В один прекрасный день я испытала потрясение.
Обычно по утрам меня будил мой любимый сурок, покусывая мне пятки.
И на этот раз кто-то кусал меня, но гораздо сильнее обычного.
Я проснулась от сильной боли.
Вместо милой усатой мордочки сурка на меня уставилась зловещая, кошмарная харя. Те же усы, те же зубы грызуна, но огромные и желтые. Те же бусины глаз, но злобные. То же шарообразное туловище, только заросшее серой клочковатой шерстью. Длинный лысый хвост и размеры раза в три больше моего сурка.
Это крыса. Причем, судя по размерам, крыса-мутант с раздувшейся шишковатой головой и мощными кривыми когтями. И самое интересное — пальцы то у нее с перепонками!! На серой шерсти белели отвратительные проплешины, вперемежку с бородавками.
Я почти автоматически швырнула в чудище толстым юбилейным томом Пушкина. Мерзкая тварь отступила в темноту, откуда раздался писк, переходящий в рев, похожий на шакалий.
Тварь не появлялась несколько дней. Зато потом их пришло сразу трое. Мой несчастный сурок забился под кровать, а потом и вообще исчез. Когда я разбирала свои книги, то обнаружила, во-первых, что книги были наполовину изгрызены. Некоторые тома просто съедены. За стопкой превращенных в труху журналов лежали кости моего бедного друга.
«И мой сурок со мною…» Вот тебе и сурок.
Ужасно было то, что кости эти были не просто обглоданы, но измельчены! Треугольный череп сурка расколот на несколько частей. Это какие же мощные челюсти у этих тварей!
Коля-Еврей рассказал мне, что эти крысы-мутанты завелись в подземельях Ростова еще до катастрофы. Жили они только в легендарных ростовских катакомбах и никто их никогда их не видел, кроме диггеров, которые там лазили. Крысы эти были совершенно слепые, а перепончатые лапы у них выработались как видно из-за плавания в фекальных водах.
Фу, какая гадость!
