Взять, например, хоть прежних, советских писателей. Не все, конечно, были одинаково благонадежны, но даже и те, кто считался неприятелями советской власти или даже идейными врагами, были людьми с большой буквы. Искандер, Синявский, Бродский – это, господа и товарищи, не просто фамилии, а ум, талант, воля. С такими людьми приятно было и повоевать: во-первых, повышалось самоуважение, во-вторых, уже и сам себя ты чувствовал если уж не писателем, то как минимум литературоведом в штатском. И поймать на месте преступления их было нелегко, и прищучить после того, как поймал, довольно мудрено. А как эти люди вели оборону – заслушаешься! Вы, говорили, соблюдайте ваши советские законы. У нас, говорили, с советской властью разногласия стилистические. Но при этом и в ссылку не боялись пойти, и в тюрьму, и в изгнание.
А нынешнего попробуй возьми-ка за жабры – что скажет? На травму будет жаловаться, жертва аборта, да ширинку выворачивать в свое оправдание – вот и вся его писанина, вот и весь его талант. И таким людям миллионные премии дают! Да если бы ему, Воронцову, дали миллион, уж он бы знал, на что его потратить, в каком месте обороноспособность укрепить. А эти ведь всё пропьют, прокушают. Эх, эх, была раньше литература, а остался один пшик!
Тут, однако, отвлекая генерала от горьких мыслей, прогремели фанфары, и финалистов вызвали на сцену. Откуда-то, то ли из кондиционеров, то ли из подземных недр дохнуло холодным ветром, так что генерал вдруг покрылся гусиной кожей. Он хорошо знал это дуновение. Для простого обывателя – это был ветер как ветер, а для генерала КГБ, хоть и в отставке, он значил одно – благословение уицраора.
Впрочем, не все, наверное, читали запрещенную когда-то книгу Даниила Андреева «Роза мира» и, следовательно, эйцехоре [
Тем удивительнее было, что на сцене сидели все больше писатели либерального, то есть антигосударственного, направления. И цитаты из этих либералов, которые сейчас звучали на весь зал по электронному матюгальнику, были прямо подрывные, а то и больше сказать – экстремистские. В прежние времена за такое взяли бы их всех под белы руки, повязали и отправили вместе с организаторами на Лубянку – нюхните, инженеры душ, чекистской портянки, восчувствуйте любовь к родине. А нынче всё наоборот: не Лубянка им, а чествование и миллионы в твердых российских рублях.
Казалось бы, где они, либералы эти, и где русская наша сермяжная правда? Конечно, генерал как человек, не чуждый тайн, знал, что не всякий является тем, кем себя представляет. Бывает, что писатель и на обе стороны работает, так сказать, двойной агент. Но, правда, это неудобно, уж больно сильно приходится юлить да раскорячиваться. А бывает, впрочем, что и настоящий перед нами, первостатейный враг, а ему раз – и премию в белые зубы: кушайте, дорогой товарищ, и ни в чем себя не стесняйте.
Тут же до кучи еще и министр бывший один выступил на три копейки, когда давали премию кучерявому. Я, говорит, кучерявый вы наш, много лет вас люблю и читаю, и горжусь, что вы мой друг.
Услышав такие слова, Воронцов едва не плюнул на ногу сидящему рядом соседу. Подумать только, и не постеснялся публично такую ересь нести! Человек государственного масштаба, главный из штатских по православию – и вдруг признаётся в любви либералу кучерявому! Нет, милые мои, если так дальше пойдет, то не только литература наша, но и вся государственность изрушится…
Наконец на сцену поднялся молодой миллиардер, ради которого, собственно, Воронцов и явился на это сомнительное мероприятие. Он вручил самую первую премию тетушке в каре – и награждение было закончено.
Чем-то смущенные лауреаты еще коротко отвечали на вопросы журналистов, а основная масса зрителей уже ринулась на второй этаж, где объявлен был фуршет. Постукивая своей тросточкой, устремился туда и генерал. Его, впрочем, не фуршет интересовал, а тот самый молодой миллиардер, ради которого явился он на всю эту богомерзкую и предательскую церемонию.
Вы спросите, конечно, что делать миллиардеру на обычном фуршете, где обжираются писатели, критики, гламурные персонажи и прочая шелупонь? Он что, домой себе не может заказать канапе, мартини и разные там пирожки? Конечно, может. Он, если захочет, закажет себе устрицы, фаршированные черной икрой, и коктейль из столетних вин. Так что, конечно, не фуршет его привлек, а участие в церемонии в качестве одного из спонсоров.
