Псойсу подобало выполнить команду полностью автоматически. Айт так и сделал. По дороге за эти две-три минуты он должен был обдумать все, приготовиться к самому неожиданному… нет ли еще какой наипотаеннейшей линии подслушки?.. Почему Мэй не сказала прямо, что катушку передал ей он?
Айт поспешно зашел в кабинет, положил на стол коробочку и, дыша словно загнанный конь, встал напротив Кейз-Ола.
— Главного следователя!
Айт нажал на соответствующую кнопку.
— Все!
Кейз-Ол злился. Видно было, что он еле сдерживает себя. Пожалуй, самые неприятные, самые страшные предположения возникали в его голове, поэтому он порой даже вздрагивал. Заговор! Заговорщики пробрались в неприступную крепость. Кто они? Может, и этот старый пес уже изменил?
Темные пронзительные глаза впились в Айта, будто хотели пронзить, просветить его мозг, ощупать каждую мысль. Такой взгляд действительно трудно выдержать, невольно хочется закрыть глаза и сделать шаг назад.
Айт сделал этот шаг не потому, что действительно испугался Кейз-Ола, а потому, что подражал Псойсу. Еще шаг, еще…
Кейз-Ол шел за ним. Потом остановился, ткнул пальцем на дверь:
— Прочь!
Бочком-бочком, по стеночке, пробирался к выходу старый дед. Вот он встал, простер руки к разгневанному повелителю… Но тот почему-то насторожился, напрягся, словно прислушиваясь к чему-то…
Невольно начал прислушиваться и Айт. Какой-то глухой хаотичный треск послышался из невидимого динамика — так, как будто кто-то сыпал картошку в ведро, или неумелый стучал по клавишам пишущей машинки.
— Стой! — Кейз-Ол метнулся к щиту электронно-вычислительной машины, повернул какой-то регулятор. — Сюда!.. Ближе!
Глухие удары стали звонкими, превратились в тарахтение.
Кейз-Ол покрутил рычажок еще сильнее, прищурил глаза и сказал почти ласково:
— Ты знаешь, что это такое, мой милый?
Айт знал. Кейз-Ол, как оказалось, был и умнее, и предусмотрительнее, чем казалось: он побрызгал что-то и где-то раствором радиоактивной соли; Айт коснулся этой вещи; на его лакейских перчатках осталось небольшое количество радиоактивного вещества. Но камера ионизации способна фиксировать и в тысячу раз более слабые излучения. Отпираться невозможно. Радиоактивные изотопы не врут.
— Это — твой смертный приговор, старый пес!
Кейз-Ол медленно поднял пистолет.
— Ты заходил в малахитовый сейф?
— Да, светлейший… — в голосе Айта прозвучало настоящее облегчение, ибо разве же не сам Кейз-Ол послал его за завещанием?
— Ты касался толстой папки на нижней полке?
— Нет, светлейший…
Теперь Айт понял то, что должен был понять с самого начала: раствором соли радиоактивного изотопа была обрызгана папка с планом «Молния». Только благодаря тому, что ионизационная камера почему-то была выключена, тревога не поднялась вчера! Но Айт понял, что он спасен: его перчатки касались и папки конверта с завещанием. Предусмотрительность Кейз-Ола — пустая.
— Взгляните, светлейший!.. Может, трещит потому, что я держался за пакет?
С брезгливой ухмылкой Кейз-Ол поднял мятый конверт, который, к счастью, Айт еще не успел выбросить, и понес к ионизационной камере. И с каждым шагом Кейз-Ола у Айта отлегало от сердца, а в мозгу нарастал победный смех: «Ох, глупец, что ты сможешь определить?! Радиоактивным стало не только завещание, но и ты сам!»
И действительно: тарахтение в динамиках все крепло. Кейз-Ол остановился, скомкал конверт и бросил его в угол.
— Ладно. Иди.
Айт еще раз победил. Если удастся выдержать еще одно, последнее, испытание — у Кейз-Ола развеются все сомнения. Но тут уже надежда только на счастливый случай. Катушка с магнитофонным записью Совещания сама по себе предать Айта не могла. Однако, в ее конце его голосом изложен план уничтожения «мудрейших». Если Главный Следователь захочет прослушать всю нить — провал неизбежен.
Провал неизбежен… Айт ходил, как в тумане. Ненависть каторжника БЦ-105, которая, казалось, уступила место холодной рассудительности, вспыхнула в нем с новой силой, помрачила сознание, требуя немедленных действий.
Играть роль пугливого, подлого Псойса Айту было уже невмоготу. Он с ужасом вспоминал те унизительные минуты, когда пришлось стоять перед Кейз-Олом безоружным и думать, что потерпел поражение накануне победы. И сколько еще медлить? Не следует ли покончить с триллионером сейчас, пока еще не поздно? Но что это даст?.. Место Кейз-Ола займет Хейл-Уф. Войны этим не отменишь.
«Конспираторша Тесси» выходила на связь ежедневно. Она умоляла, требовала отправить «колесико». А он даже не отвечал ей. Зачем им «колесико», когда мир и так неудержимо катится к гибели? Сорок… Тридцать семь… Тридцать пять дней осталось до начала войны! Всего лишь три тысячи пятьсот часов!
Айт чувствовал себя так, будто попал в огненное кольцо. Пламя все ближе и ближе… Уже нечем дышать… Еще минута — и терпение кончится…
Попробовать убежать, чтобы самому рассказать об операции «Молния»? Но кому? Все дороги перерезаны… Один-одинешенек! И та, которая должна была бы поддержать и помогать, не только не делает этого, но и вредит.