Затаив дыхание, слушал Айт, и не отвечал. Это не был голос названного отца. К нему обращалась женщина, возможно, совсем юная девушка, если судить по звонкому, взволнованному голосу.
— «Сын», отзовись! «Отец» погиб… Я — «Мать». Верь мне, «Сын»! Я — «Мать». Я должна передать тебе завещание «Отца». Верь мне, «Сын»! Я вызываю тебя семь дней. Тебе угрожает опасность, «Сын»!
Голос дрожал, прерывался. Вероятно, женщина уже потеряла надежду получить ответ.
— Я вызываю тебя трижды в сутки, «Сын»: в нулевой, сороковой и шестидесятый часы. Если ты меня слышишь, ответь.
Молчит Айт. «Не отзывайся ни на чей голос», — сказал в свое время профессор Лайн-Еу. У Айта все вызывает подозрение: и то, что «Мать» появилась без всякого предупреждения, и то, что она не знает условленного времени связи. Но голос такой искренний. Невольно хочется верить, что он принадлежит не врагу, а другу, которого так не хватает.
— «Сын», Включись хоть на секунду… Колесико — погибло. Нужно еще одно, очень нужно!.. Верь мне, «Сын»!
Да, это уже был не тот Айт. Если раньше он в каждом видел возможного изменника, то теперь хотел видеть друга, союзника.
Пальцы суетливо полезли подмышку, нащупали тумблер передатчика. Ни слова в эфир — только короткое шипение генератора. Но и этого было достаточно, чтобы голос девушки вдруг зазвучал радостно:
— Слышу, «Сын», слышу! Спасибо, дорогой! Слушай меня, слушай! Если все понятно — в конце включишься еще раз, последний. «Отца» убили пастыри. Они уничтожили колесико. На их совещании было решено поддержать войну. Тебе угрожает опасность, «Сын»! Бди! Слушай меня завтра в нулевой час…
Сухо щелкнуло — отключился передатчик. Почти машинально Айт спрятал наушник и медленно пошел к лифту. Ему было горько и тоскливо, в сердце закипала глухая ярость.
Родного отца убил Кейз-Ол. Названного — Братство. Сообщники и вдохновители оказались предателями, едва запахло барышами, которые может принести война.
Появлялись новые враги и новые друзья. Незнакомая девушка подхватила ту ниточку, которую уронил Лайн-Еу. Удачи тебе!..
Ярость разрасталась, а тоска проходила. Опасность не пугала Айта, наоборот, мобилизовала, придавала ему решительность. Борьба вступила в острую фазу. Ну что же, пусть будет так.
Айт понес Кейз-Олу первый завтрак. Триллионер взглянул на него как-то странно — недоверчиво и вопросительно. Он как бы сравнивал, взвешивал и не мог прийти к определенному выводу.
Айт выдержал этот пронзительный взгляд. Как и подобало Псойсу, сильнее ссутулился, тревожно заморгал веками.
— Кто? — Кейз-Ол достал из ящика и положил на стол записку, в которой Айт сразу же узнал свое письмо к Мэй.
— Я…
— Почему?
— Он умирал и просил передать.
— Что еще поручил тебе сделать этот… — Кейз-Ол с подчеркнутым безразличием заглянул в записки, — этот, как его…
— Ничего.
— Гм… Странно. А мисс Мэй жалуется, что ты уже трижды приставал к ней с рассказом про ее бывшего любовника, Айта.
Это была правда. И самое страшное заключалось в том, что предательницей стала сама Мэй. Имея доступ ко всем звукозаписывающим устройствам, Айт после каждого разговора проверял все приборы и знал, что прослушка невозможна.
— Он взял с меня клятву рассказать мисс все.
— Гм… Не узнаю тебя, не узнаю… — Кейз-Ол покачал головой, задумчиво почесал подбородок, вытащил и положил на стол круглую металлическую коробочку. — А это?
Если бы не предупреждение незнакомой «Матери», Айт, пожалуй, не сдержался бы в эту минуту. Перед ним лежала катушка с магнитофонной записью Совещания. Братство не только отреклось от своего агента, но и предало его!
И все же у Айта хватило силы воли сыграть искреннее удивление. Относительно первого, мол, виноват — каюсь. А вот этой катушки — и в глаза не видел!
— Сволочи! — Кейз-Ол, уже не сдерживая себя, швырнул коробочку и взял Айта за воротник. — Ты, старый дурак, стал слепым, глухим… и добродетельным, как пьяный поп! Свайн был не один. Сообщники остались! Слышишь?
— Найти!
— Найду… найду… — испуганно качал головой Айт, а сам едва не хохотал: как же, дождешься!.. — Так, значит, это Свайн отколол такую штуку! Ну, подумайте же, каков мерзавец!
Счастливое стечение обстоятельств помогло Айту избежать провала. Может, Братство не сообщило о хирургическом эксперименте профессора Лайн-Еу и не назвало своего агента по имени, а может, Кейз-Ол не поверил версии, похожей на басню, — во всяком случае, вина легла на убитого Свайна. Но Айт уже хорошо знал Кейз-Ола: неясное подозрение будет мучить его до тех пор, пока не будут распутаны все ниточки.
И действительно, Кейз-Ол ел невнимательно. Потом и вовсе отодвинул почти полную тарелку.
— А почему Свайн не попытался меня убить, когда ты был в больнице?
Айт виновато мотнул головой: откуда, мол, мне знать, светлейший?
