— Не думай, доченька, что антивещество — нечто сверхъестественное: в бесконечной Вселенной есть целые звездные системы из антивещества. Каковы законы существования данного вида материи, может ли существовать антибелок, а следовательно, и какая-то другая жизнь — «антижизнь» — сейчас ответить трудно. Единственное, что предсказала твоя мать теоретически, а теперь я подтвердил практически, — две такие формы материи сосуществовать в одном пространстве не могут. Если вещество сталкивается с антивеществом, происходит молниеносно быстрый процесс взаимодействия, так называемая аннигиляция. При этом выделяется огромное количество энергии в виде света и тепла.
— Очень интересно… и страшно. — Тесси задумалась. — А как же хранить такое антивещество?
Торн не спешил с ответом. Он закурил трубку, несколько раз глубоко затянулся. Потом сказал торжественно:
— Я добился этого, Тесси. Когда хочешь знать, в этом и заключается мое открытие. Ну, ладно. Пойдем.
— Куда, папа?
Тлеющий огонек трубки прочертил оранжевую дугу в направлении лаборатории.
— Не боишься?
— Нет, папа.
— О том, что увидишь, — никому ни слова.
— Ладно.
В лабораторию не имеет права зайти даже дочь профессора Торна, и куда запрещен вход даже самому президенту Монии. Но это — формально. На самом деле — только и всего, что пришлось пройти не через вестибюль с охранниками, служащими Кейз-Олу, а запутанным подземным переходом.
Это уже второй раз отец приглашает свою дочь посетить лабораторию.
Три года назад Торн показал дочери атомный реактивный двигатель. Ученый сиял от счастья, рассказывал Тесси о квантах и атомах, коэффициенте полезного действия и защитных устройствах, а она послушно кивала головой и пугливо отодвигалась от экрана аэродинамической трубы, на котором виднелась окутанная дымом красная сигара — первая, еще несовершенная модель будущей космической ракеты.
Теперь такие ракеты летают к «Звезде Кейз-Ола» ежедневно. Тесси из долговязого подростка превратилась в высокую стройную девушку. А отец не изменился ничуть. Он все еще не теряет надежды соблазнить дочь своей непонятной и страшной атомной физикой!
Вот и лаборатория. Она тянется длинным нешироким полукольцом и напоминает мастерскую титанов: везде вдоль стен стоят монолитные бетонные блоки и свинцовые плиты, а над ними мертво висят крюки многотонных передвижных кранов.
Все вокруг залито светом, таким ярким, что грани предметов кажутся раскаленными добела. Тихо. Безлюдно… Но нет — вот шевелится какая-то фигура. Она крошечная по сравнению с высотой лаборатории и массивными плитами. Это старый Кольридж. Верный помощник академика Торна, улыбаясь, спешит им навстречу.
— О, Тесси! Жива-здорова? Я так давно тебя не видел!
Он всегда такой, этот «папаша» Кольридж, — даже «вчера» для него уже давно.
— А где конфета, папа Кольридж? — смеется Тесси.
— Конфета есть! — Он лезет в карман комбинезона и, покопавшись, вытаскивает что-то помятое, серое, бесформенное. — Сама виновата, что не приезжала так давно. Я тебя ждал, ждал…
Тесси знает, с какой любовью относится к ней старик. Его жена и дети погибли семнадцать лет назад. Поэтому все лучшие чувства Кольридж отдал дочери своего друга и руководителя.
— Спасибо, папочка Кольридж! Конфета очень вкусная! Давно я такой не ела!
— Ну, Тесси, уже влюбилась?
Это тоже обязательный вопрос. Можно отвечать как угодно — Кольридж все равно будет доволен.
— Влюбилась, папа Кольридж!
— Гм… и очень?
— В миленького мальчика, папа Кольридж!
— Кто же он?
— Их даже двое!
— Ну вот… — Кольридж бьет руками об полы. — И что, теперь ты забудешь не только отца, но и меня?
— Ни за что в мире, папе Кольридж!
Такая шуточная беседа может длиться сколь угодно долго, поэтому Торн прерывает ее с напускной строгостью:
— Довольно, довольно! А ну, старый, покажем нашей дочке, на что мы способны!
Пока отец с Кольриджем налаживали аппаратуру, Тесси бродила по лаборатории. Все, что она слышала дома в течение многих лет, невольно откладывалось в ее голове. Девушка помнит почти все термины и названия аппаратов. Она знает: там, за толстенной железобетонной стеной, в огромном зале, стоит второе в мире по мощности сооружение, которое называют космотроном. В колоссальном кольцевом туннеле, из которого выкачан воздух, под влиянием магнитного и электрического полей вращаются элементарные частицы материи. С каждым кругом они приобретают все большую скорость и, наконец, вылетают с такой энергией, что могут разбить первое попавшееся атомное ядро. Для работы космотрона нужен ток нескольких мощных электростанций, а для охлаждения — пропускать через трубы целую реку воды. И все это для того, чтобы создать микроскопически малое количество доселе не существовавшего на планете вещества.
— Ну, Тесси, готово! Иди сюда.
