Нилуфар чуть не застонала, но, справившись с собой, сурово спросила:
— Ты пойдешь со мной?
— Нет!
В Нилуфар заговорило высокомерие:
— Значит, не пойдешь?
— Чего ты хочешь? — рассердилась Хэка.
— Ничего. Я пойду одна!
— Лучше бы тебе покончить с собой!..
Нилуфар рассмеялась.
— Покончить с собой? И это советуешь мне ты? Пожалуй, ты права — только самоубийство и остается для бедной Нилуфар! Неужели она больше ни на что неспособна? — Глаза ее стали сухими. Глядя в пустоту, она говорила: — Самоубийство! Какой прекрасный выход! Какой чудесный подарок преподносит мне моя любовь!
Она расхохоталась как безумная.
— Как тебе не стыдно, Хэка! — с укором воскликнул Апап.
Хэка твердо ответила:
— Тот, кто думает о своем счастье или горе больше, чем о счастье и горе других, непременно гибнет.
— Нилуфар! — обратился к египтянке Апап. — Почему ты молчишь?
Она разрыдалась.
— Я теперь никому не нужна… Даже Хэка не хочет, чтобы я поведала о своем горе. Но я не нуждаюсь в жалости. Если мне суждено умереть, я умру…
— Не сердись на Хэку! — сказал Апап. — Чего не сделает она, сделаю я, — ведь наша дружба зародилась не вчера. Разве мы скрывали раньше друг от друга свою радость или горе?! Какой же яд отравил нашу дружбу, если протянутая рука не встречает поддержки?
— Спроси об этом у Хэки!
Но Хэка ушла. Теперь, когда был окончательно сделан выбор, она хотела влиться каплей в людское море, — только в тесном единении с себе подобным достигает человек успеха и подлинного величия.
— Я пойду к Вени… — заговорила Нилуфар. — Она причина всех наших несчастий! Если бы не она, не пролилось бы столько крови.
— Не понимаю твоих слов! Разве может одна женщина стать причиной подобных злодейств? — удивился Апап. — Алчность и корысть порождают все беды.
— Ты пойдешь со мной, Апап? — Нилуфар гордо подняла голову.
— Апап не трус. Но разве это остановит насилие?
— Смерти боишься? — с вызовом спросила Нилуфар.
— Я? — Апап рассмеялся. — Смерти? — Он снова засмеялся. — Идем, Нилуфар. Пусть будет так, как ты хочешь!
Египтянка обрадовалась, словно с этими словами рассеялось облако, скрывавшее блистающую вершину горы, и над ней вновь засияли лучи солнца.
— Ты благороден, Апап!
Египтянка и негр шли по улицам восставшего города. На площади Нилуфар подозвала какого-то ребенка.
— Ты исполнишь то, о чем я попрошу, мальчик?
— Это ты подала меч нашему полководцу?
— Да, то была я. Ты узнал меня?
Она достала спрятанные в одежде драгоценности.
— Что я должен сделать? — нетерпеливо спросил мальчик.
— Слушай! Я жена полководца…
— Я сделаю все, что вы прикажете, госпожа…
— Слушай же… — оборвала его Нилуфар. — Видишь эти драгоценности? Надо во что бы то ни стало доставить их полководцу! Если он спросит обо мне, скажи, что я ушла во дворец Манибандха…
— Вы идете туда?
— Да. Я иду туда убить его жену.
— Я пойду с вами!
— Нет, оставайся. Сделай что тебе приказано. Ты еще мал.
Ребенок послушно склонил голову.
— Ты ничего не забудешь?
— Нет, госпожа! Я отнесу это куда нужно. Можете мне поверить. Я счастлив служить тому, кто готов отдать за вас свою жизнь!
— Ты не так сказал, мой мальчик… Славен не тот полководец, который жертвует своей жизнью, а тот, кто умеет отнять ее у своих врагов. Так ты пойдешь?
— Иду, госпожа!
Нилуфар следила за ним взглядом, пока он не скрылся во мраке ночи. Потом обернулась к Апапу:
— Это те самые драгоценности, которые Хэка унесла из дворца.
Негр смотрел куда-то в пространство.
— Я говорила поэту, чтобы он продал их. Но он всегда отвечал мне: «Храни их у себя! Настанет день, когда они будут дороги нам стократ». — Она помолчала. — И вот этот день пришел! — Она снова замолкла. Потом тихо промолвила: — Теперь я исполнила свой долг. Идем, Апап!
Вокруг шел бой. Египтянка и негр крадучись пробирались по переулкам. Возле ворот дворца стояла стража.
— Попытаюсь проникнуть через потайную калитку в саду, — прошептала Нилуфар. — Иди за мной…
Они поползли к ограде, прячась в густой тени деревьев. Пройдя потайным ходом, прижались к стене дворца и стали прислушиваться. До них явственно донесся голос Амен-Ра:
— Будь благословен, царь! С мятежниками скоро будет покончено! Отныне мы должны думать о приумножении славы и богатства твоего царства.
— Гана пала. Кому же принадлежит ее казна?
— Никому, кроме тебя, владыка, — ответил Амен-Ра. — Богатства самого царя составляют основу могущества его царства. Пусть станет царицей эта девушка из рода Чандрахаса, древнего и знатного. Граждане великого города склонятся пред тобой, и брак этот закрепит победу. Прости меня, господин, но мне не по душе ни Нилуфар, ни Вени, — они недостойны высокого сана царицы. Разве не будут смеяться люди, увидев на царском троне женщину, которая пела и плясала на улицах, выпрашивая милостыню?! Что подумают знатные люди Египта?
Наступила тишина.
Нилуфар и Апап придвинулись ближе к окну.
— Слышал? — шепотом спросила Нилуфар.
— Да. Разве госпожа ожидала услышать что-нибудь другое?
— Теперь я знаю, что делать!..
