Для Марты я специально упомянула специализацию врача. На слове «венеролог» она слегка содрогнулась, но возразить ей было нечего. Тем более ни к чему было знать о том, что у нас остаются подозрения об их сговоре и Поливец прямо сейчас копается в биографии Климчука.
– Хорошо, – произнесла она сдержанно.
Все это время Марта избегала смотреть мне в глаза, точно страдала аутизмом, и от этого меня не оставляло ощущение, что она продолжает то ли врать мне, то ли скрывать нечто важное. Но может, ей просто не хотелось видеть меня, такую юную и не потерявшую – слава богу! – своего возлюбленного.
В отместку я сообщила:
– У вашего мужа имеется алиби на момент убийства Анны Эдуардовны Тараскиной. А вы где находились в понедельник в районе девяти утра?
Ее глаза удивленно распахнулись, и она впервые уставилась прямо на меня:
– Я?! Не думаете ли вы, что у меня хватило бы сил задушить человека? – И она воздела сухие, как веточки, руки.
Но я не сдавалась:
– Некоторые люди оказываются куда сильнее, чем кажется.
– Но… с какой стати?
– Вот это нас как раз и интересует.
– Я была…
Она судорожно втянула воздух:
– Я проспала в понедельник. Хотя у меня это не выходной, в отличие от артистов.
– Бухгалтерия работает в понедельник?
На ее лице появилось раздраженное выражение, и Марта кивнула так, словно отмахивалась от липкой мухи. Мое жужжание впивалось в ее мозг… Ей хотелось меня прихлопнуть?
– Я пришла на работу только в десять. Меня еще не было в цирке… в тот самый момент.
– Хорошо, – отозвалась я, хотя ничего особо хорошего в этом не было. – И чем вы занимались?
Неожиданно Марта огрызнулась:
– Работала!
Потом, опомнившись, уточнила уже знакомым мне сдержанным тоном:
– Мне нужно было подготовить квартальный отчет. Это очень… трудоемкий процесс.
«У нее убили любимого, а она уже в состоянии сосредоточиться на отчете?» – Я еще не успела додумать это, а она уже пояснила:
– Работа спасает. Вы, конечно, еще не знаете этого…
Я знала. Но исповедоваться этой женщине? Лучше язык себе вырвать.
– Этим утром вы видели Анну Эдуардовну?
Ее точеное лицо исказила неопределенная гримаса:
– Может быть. Какие-то билетерши шушукались в уголке, когда я пришла. Возможно, и она была там.
Из всего этого меня удивило только слово «шушукались». Не ожидала, что Катилюте знает его.
– А Стасовского вы видели в этот день?
Ответ был мне известен, но я хотела услышать ее версию. Марту этот вопрос не смутил:
– В то утро мы повздорили с Геннадием…
Я прикинулась, что не в курсе:
– Где это было? И во сколько?
– Не знаю. Я не смотрела на часы.
– А где? – напомнила я.
– Здесь. То есть не прямо в этом кабинете. Столкнулись в фойе. Я решила выйти за кофе, у нас вся жизнь замерла…
– А что стало причиной ссоры?
Она коротко фыркнула – это не было похоже на усмешку. Такой звук мог бы издать сердитый зверек.
– Меня поразило, что Гена посмел явиться в цирк как ни в чем не бывало! После того как…
– Вы до сих пор уверены, что это Стасовский – виновник Мишиной гибели?
Ее тонкие ноздри раздулись воинственно:
– А кто же еще? Хотя, вероятнее всего, он сделал это неумышленно… Подсознание сработало.
Мне показалось, что я уже слышала эти слова… Не от нее ли? Марта пыталась внушить нам эту мысль, чтобы ее мужа упрятали за решетку?
– Мы разберемся, – пообещала я и встала.
Марта не двинулась с места. Ее взгляд был устремлен в окно, небо за которым казалось беспросветным…
Вот когда Артур пожалел, что обычно бросал свой плащ где попало… Для зрителей цирк еще не открылся, так что посторонних внутри не было, но кто-то зашел в неохраняемый гардероб, услугами которого никто, кроме Логова, не воспользовался, и подложил телефон в карман светлого плаща. Ощутив незнакомую тяжесть слева, Артур уже в дверях сунул руку, продолжая рассказывать Саше о неожиданном запое Стасовского, которого даже допросить сейчас невозможно, и внезапно замер.
– Ты что? – Сашкины глаза на миг стали безумными. – Сердце?!
– Что? – переспросил он машинально. – Нет… Какое сердце?
И вытащил незнакомый телефон, который даже не был выключен. Несколько секунд они оба молча смотрели на него, пока в другом кармане у Логова не зазвенел его собственный. Техник Комитета сообщал, что они только что засекли телефон Михаила Венгровского, который все эти дни был отключен. Он находится в цирке.
– Спасибо, – машинально отозвался Артур. – Я уже нашел его.
– Кто-то подложил его тебе в карман, – пробормотала Сашка. – Ну ты и сам уже это понял…
Медленно кивнув несколько раз, Логов предположил:
– Надежда только на то, что отпечаток мог остаться на симке. Скорее всего, ее вытаскивали, раз мы не могли засечь телефон. Но эта штуковина крошечная, отпечаток в любом случае будет смазанным и ничем особо нам не поможет. А с корпуса наш парень наверняка все стер… Да и я уже залапал!
– Ты же не знал, – вступилась она за него.
Ухватив Сашу за локоть, Артур потащил ее к машине, приговаривая на ходу:
– Хочет показать нам что-то… Ладно, давай посмотрим. Посмотрим-посмотрим…
– Ты злишься, – вздохнула Саша на бегу.
