Каждый звук Денис выговорил бережно, словно посылал хрустальные капли. Артур кивнул, заверяя, что поймал их, и произнес так же уважительно:
– Елизавета Павловна тоже раньше работала с тиграми?
– Нет, никогда, – отозвался Денис удивленно. – В прошлом она была врачом.
– Каким именно? – быстро спросил Логов.
– Она хирург. Точнее, хирург-офтальмолог.
Артур задумчиво посмотрел на Сашу:
– Вот как… У нее твердая рука.
Не обращая внимания на его слова, Денис проговорил, глядя в оцепеневшее лицо матери:
– Хотя папа не раз предлагал ей работать с нами, мама ведь была артистичной. Она до сих пор в любительском театре играла…
Сашкины пальцы сжали локоть Артура. Склонив к ней голову, он услышал шепот:
– Вот откуда парик и накладной нос…
– Только маме не хотелось делать актерство своей профессией. А тигров она побаивалась… Даже не заходила к нам.
У Артура подскочили брови:
– Вот как? Откуда же запах кошек?
– Что? – До Дениса не сразу дошел смысл вопроса. – Кошек? У нее полно было кошек. Не таких больших, как у нас с папой, конечно… Обычных.
Саша высунулась из-за плеча Логова:
– Полно – это сколько?
Харитонов задумался, и по его лицу скользнуло подобие улыбки:
– Сейчас пятеро. Одна умерла летом. Еще бабушкина… Куда их теперь?
Не заметив, как Логов переглянулся с оперативниками, Мира успокаивающе произнесла:
– Мы их заберем. С ними все будет хорошо.
– Денис, у вашего отца не было проблем со здоровьем? – поинтересовался Артур, уже понимая бессмысленность этого вопроса. Но ему хотелось прояснить все детали.
– Да вроде нет. Он весной проходил диспансеризацию, все было в порядке. А почему вы… – Он резко мотнул головой, и глаза его испуганно расширились. – Вы подозреваете, что это они сделали, да? С Венгром и…
– Подозревали мы вас, – признался Логов. – Но ваши родители утверждают, что оба убийства совершены ими. Вам нечего сказать по этому поводу?
С трудом продохнув, Денис признался:
– Я увидел у мамы лазерную указку. Уже после того, как… Очень мощную. Она могла добить до купола.
– Но вы не задали ей вопроса?
– Нет. Я… не решился.
Он явно медлил, и Логов кивнул, призывая его продолжить:
– Что-то еще?
Обернувшись к родителям, Денис болезненно растянул губы, потом резко отер лицо ладонью, точно сорвал с губ последние нити, которыми сам зашил себе рот. Проговорил он, обращаясь к отцу. Это выглядело странно, но было вполне объяснимо.
– Я встретил Анну Эдуардовну в фойе. Она спрашивала тебя, – он бросил взгляд на Артура. – Но тогда вы уже оккупировали наш цирк, и я не знал, где находится отец. Она тогда произнесла загадочно, в тот момент я вообще не понял, о чем речь…
– Что сказала Тараскина?
– «Самый обидный род мести – признать обидчика недостойным нашей мести». Мне просто в память врезалось. Не знаю почему…
– Это какая-то цитата? – Логов повернулся к Саше и вопросительно приподнял брови.
Она произнесла не очень уверенно:
– Это Сенека. Кажется.
– Вы передали отцу эти слова?
– Да. Она… Анна Эдуардовна сама попросила.
– И Виталий Сергеевич понял, что билетерша догадалась, кто отомстил Мише Венгру и за что…
В том, как Денис покачал головой, сквозила безутешность, которую он не пытался скрыть. И голос его прозвучал сипло:
– Зачем она вмешалась? Никто не хотел ее смерти. Думаю, папа просто не мог допустить, чтобы Анна Эдуардовна выдала маму… Он часто делал что-то импульсивно, а потом спохватывался и каялся. Они ведь и развелись из-за его дурного характера… Но вы же видите, да? Они все равно любили друг друга.
Чтобы хоть слегка привести его в чувство, Логов деловито спросил:
– Но почему ваша мама использовала именно указку? Она имела какое-то особое значение?
С удивлением взглянув на него, Денис несколько раз кивнул, раздумывая. Потом поднялся и помог встать Мире, хотя акробатка явно не нуждалась в помощи. Его руки машинально поправили ее шарф, пригладили волосы с той же заботливой нежностью, с какой Мира только что обнимала его. Артур подумал: эти двое друг другу одновременно и родитель, и ребенок. То, что необходимо сейчас обоим…
«Она оказалась менее стойкой к чарам Венгра-искусителя, чем Денис, – подумал он с сожалением. – Хорошо, что он нашел в себе силы простить ее… Он-то знает, каким настойчивым был сынок олигарха».
– Имела, – наконец отозвался молодой дрессировщик. – Но знали об этом только мы…
Его взгляд скользнул по встревоженно-напряженному лицу Миры и потеплел:
– Семья.
