Банник и остальные повернулись и посмотрели на свой родной мир в последний раз. Толпа кричала, большой оркестр играл под аплодисменты. Трап начал подниматься. Он поднимался медленно, огромные шестерни во мраке над головой проворачивались с мучительной неспешностью, поднимая трап сантиметр за сантиметром.
Понемногу родной мир Банника скрывался из виду. Сначала посадочная площадка, потом толпа провожающих, потом трибуны кланов, где должен был бы стоять отец Банника, если бы обстоятельства сложились иначе.
Все исчезало, поглощаемое тьмой закрывавшейся двери. Скрылись башни терминала, заводские трубы индустриальной зоны поблизости от космопорта…
Последнее, что видел Банник — вершины гор далеко к югу от космопорта Хелуот-Сити и громаду Матер Максима, заполнявшую небо над ними.
Двери закрылись с глухим гулом. Банник оказался во тьме корабельного трюма.
Новобранцы потрясенно молчали. В воздухе ощущалось тяжкое чувство утраты. Это было словно преддверие ада, пространство между одной жизнью и другой.
— Направо! — приказал сержант. — У вас, юные джентльмены, есть четыре часа пятьдесят три минуты прежде чем погрузка этой партии будет завершена, и, боюсь, что отдыхать вам не придется. Приготовьтесь к месяцам бесконечных страданий, которые я буду иметь прискорбным долгом причинять вам, чтобы превратить вас, молодых хлыщей, в настоящих солдат и офицеров, достойных носить форму воинов Императора, — эта перспектива его явно радовала. — Вы еще возненавидите меня, юные джентльмены, но куда вы денетесь… Я превращу вас, жалких навозных тлей, в настоящих воинов, или вы подохнете в процессе, — он захохотал над собственной шуткой. — Эй, не надо таких печальных лиц. Вы же теперь в Имперской Гвардии!
